А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Левый карман он почему-то придерживал рукой, а лицо его теперь выражало большую озабоченность.
– Ну-ка, пойдемте-пойдемте-пойдемте! – сказал он тихой скороговоркой, и все отошли подальше от магазина. – Ну-ка, держи одну, держи одну, держи одну, а то у меня карман с дырой, карман с дырой... И, пряча бутылку от окружающих, он передал ее Феде. – А теперь пошли, тут делать нечего, нечего тут делать!..
Дядя Коля зашагал как раз в том направлении, где жили ребята. Нюра и Федя пошли за ним, а Демьян последовал чуть позади и в сторонке. Федя чувствовал себя ужасно: из кармана его новеньких черных брюк торчала бутылка, и он, как ни вертел ладонью, не мог ее прикрыть. У них в поселке даже взрослые стеснялись ходить таким образом, а тут... Федя думал о том, что его могут встретить соседи и рассказать родителям, как он тащил эту бутылку. Нюра тоже сознавала всю трудность его положения.
– Вынь рубаху из брюк! – шепнула она. – Прикрой!
– Да ну, она же там мятая вся! – тихо, в полном отчаянии воскликнул Федя.
А дядя Коля шел быстро, тревожно озираясь по сторонам. На ребят он старался не оглядываться, но все время бормотал достаточно громко, чтобы его слышали.
– Ну, вот куда тут денешься?! Кругом народ, ткнуться некуда... И милиция... – Дядя Коля опять безнадежно махнул рукой. Как видно, у него была такая привычка.
Нюра поглядывала на дядю Колю и предавалась сомнениям. С одной стороны, она сказала Матильде, что привыкла выпивать с бичами, и присутствие дяди Коли может лишь подтвердить ее слова. С другой стороны, она заметила, что все хулиганье в их доме выглядит довольно чисто, даже психованный Тараскин, несмотря на растрепанный вид, производит впечатление человека, знакомого с мылом и мочалкой. А вот дядя Коля такого впечатления не производил, и у Нюры возникло опасение, что, пожалуй, не стоит являться во двор с подобным типом. Она стала ждать, когда дядя, наконец, выпьет свою порцию и отпустит их восвояси. Но тот продолжал оглядываться да тревожно бормотать, и у Нюры появилась идея: может быть, дядя Коля, если ему дать такую возможность, удерет от них с одной бутылкой и избавит от своего присутствия. Она уперлась ладонью в живот своего брата и стала подмигивать ему, замедляя шаги. Но тут дядя Коля, как назло, остановился, обернулся и спросил:
– Ребята! Вас, значит, пятеро? А где ваши дружки? Вы где сами-то живете?
– В доме восемнадцать, – не подумав, ответил Федя, и это дядю Колю обрадовало.
– Во-во! Это в самый раз! Я сам аккурат недалеко живу, я там место знаю. Пошлите-ка, пошлите-ка, пошлите-ка!.. – И он, уже не оглядываясь по сторонам, устремился к дому номер восемнадцать.
Красилины могли бы просто удрать от него, но вовремя об этом не догадались и, удрученные, последовали за ним.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Степа и Шурик слышали разговор Матильды с Олей и Мишей и теперь с нетерпением ждали возвращения последних: ведь Матильда обещала рассказать, за что Леша угодил в колонию. Мальчишкам казалось, что прошел уже час, но Закатова и Огурцов отсутствовали недолго и появились во дворе почти одновременно. Миша не проявлял ни малейшего желания говорить о Тараскине, но Оля тут же подозвала Матильду и сказала, как будто разговор их не прерывался:
– Ну так что, значит, с Тараскиным?
Шурик со Степкой подошли насколько возможно ближе, боясь, что старшие их шуганут, а Матильда начала свой рассказ не очень уверенно, потому что история Тараскина еще не полностью сложилась у нее в голове.
– Ну, значит, так... Ну, в общем, таким образом... Ну, короче говоря, получилось, значит, такое дело. – Тут Матильда наконец раскачалась, и ее повествование потекло довольно гладко. – Когда-то Леша Тараскин был мальчик как мальчик: учился на одни пятерки и по дисциплине у него было все в порядке... Но у Леши с самого детства была подруга. Эта... Тамарой ее зовут. Они жили почти что в одном доме, всегда вместе играли, вместе в садик ходили, вместе в школу пошли... Ну, сначала это у них была... просто так, детская дружба, но когда Леша перешел в шестой класс, он понял: это всерьез! И он, значит, признался во всем Маргарите.
– Кому? – спросил Миша.
– Тамаре, я хотела сказать. И они поклялись друг другу, что, когда им исполнится восемнадцать лет, чтобы, значит... чтобы значит, пожениться...
Возникла небольшая пауза. Миша недоверчиво улыбался, но Оля смотрела на Матильду серьезно.
– Ну а дальше?
– Ну а дальше... – Матильда грустно вздохнула. – Дальше, значит, обычная история. Появился в классе новый ученик. Как его по имени? Вспомнила: Альфред его зовут. Сын обеспеченных родителей, отец какой-то там профессор, на собственной "Волге" каждое утро Альфреда в школу привозит... А кто у Тараскина родители? Простые геологи, ни дачи у них, ничего... И вот Леша стал замечать: Тамара все больше с этим Альфредом, с этим Альфредом, с этим Альфредом... Тараскин, конечно, из гордости вида не подает, но ужасно переживает... Забросил учебу, стал хулиганить, курить, даже пить с горя...
Матильда опять немножко передохнула. Миша по-прежнему иронически улыбался, а Оля нетерпеливо спросила:
– Ну а Тамара что?
Матильда возмущенно помотала головой.
– А эта Тамара... Ей прямо как вожжа под хвост! Альфред за ней заходит, иногда даже на папиной машине с шофером заезжает... Всякие там кино, всякие там концерты, всякие там вечеринки и все такое... Ну, и вот!.. – Матильда сделала долгую паузу, и лицо ее приняло очень значительное выражение. – Ну, и вот! Наступает у Тамары день рождения. Лешу всегда на день рождения приглашали, а теперь – нет. А Леша уже подарок купил и еще букет цветов... Он ждет, а его не приглашают... Теперь Матильда смотрела только на Олю широко раскрытыми глазами. Голос ее зазвенел, сердце забилось чаще, и вообще вся она содрогнулась в предвидении ужасной сцены, которую ей предстояло описать. – И вот, значит, у Тамары вечер в разгаре, магнитофоны всякие, радиолы, дискотеки, танцы... И вдруг раздается звонок. Входит Тараскин. Тут, значит, гробовая тишина и все такое, а он молча подходит к Тамаре и вручает ей букет. "Это тебе, говорит, а вот это – тоже тебе!" И, значит, Тамару ножом...
– Насмерть? – тихо спросила Оля.
Матильда немножко подумала и решила Тамару спасти:
– Нет. Нож чуть-чуть до сердца не достал.
Потрясенные слушатели долго в молчании смотрели на Матильду. Потом Оля сказала Мише, чуть улыбаясь:
– Интересно! Значит, еще не перевелись романтики, способные убить за неверность.
– Психопат твой Тараскин, а не романтик, – буркнул Миша и вдруг, прищурившись, посмотрел на Матильду. – Слушай-ка! А ты не придумала все это? Уж больно все на старинный роман похоже. И на дешевенький притом.
Озадаченная Матильда помолчала: ведь она и в самом деле опять согрешила. Но она тут же пожала плечами и сказала с достоинством:
– Не верите – и не надо!
– Когда это произошло? – спросил Миша.
– Н-ну... в прошлом году, – поколебавшись, ответила Матильда.
Миша уставился на Олю, хлопая себя ладонью по лбу.
– Ты соображаешь, что она мелеет? Нож чуть до сердца не достал, а Тараскин года не отсидел и уже на свободе бегает! Нет, уж извините, пожалуйста, я немножко законы знаю!
Тут Миша ошибся: если бы он знал закон, он сказал бы, что подростков до четырнадцати лет вообще в колонии не направляют, их помещают в специальные ПТУ для трудновоспитуемых ребят.
Тут и Степа решил показать, что он тоже разбирается в подобных вопросах.
– А может, его выпустили пораньше... за хорошее поведение, – заметил он.
– Вон как раз Тараскин идет, – сказал Шурик.
В конце двора и правда показался Леша. Миша обратился к Оле:
– Знаешь, пойди и спроси его, за что он сидел и сидел ли вообще. Спроси!
Оля с сожалением посмотрела на него.
– Ты, оказывается, совсем глупенький, Огурцов. Ну как я могу приставать с такими вопросами к человеку, с которым двух слов не сказала?!
– А он и не скажет, что сидел, – вставил Степка. – Зачем ему про себя такое говорить?
Оля кивнула на него.
– Видишь? Даже первоклашка или второклашка это понимает!
Миша понял, что сморозил глупость, и чуть не прокусил губу от досады.
Оля смотрела на приближающегося Лешу и думала, верить или нет истории, рассказанной Матильдой. Ей очень хотелось, чтобы это оказалось правдой.
Тараскин шел медленно, задумчиво глядя на скрученную трубочкой рублевку, которую он машинально вертел в руках. За ним, быстро нагоняя его, шагал какой-то грязный небритый дядька, за дядькой шли Нюра и Федя с несколько озадаченными лицами, и позади всех – Демьян.
Сначала ребята подумали, что небритый дядька не имеет к Красилиным никакого отношения, но тут же поняли, что ошиблись. Красилины подошли, Леша увидел бутылку, торчащую из Федькиного кармана, и протянул ему деньги.
– Вот. Сколько с меня?
Но Нюра угрюмо ответила:
– После сочтемся. Сперва поздоровайтесь. Это наш знакомый. В магазине встретились.
Но дядька приостановился лишь на несколько секунд.
– Здороваться потом, потом здороваться, потом... – зачастил он. – А сейчас пошлите-ка, пошлите-ка, пошлите-ка... Тут народ... Тут народ...
Беспокойно озираясь, он устремился вперед, за ним пошли Красилины, а за Красилиными – Леша, Оля и Миша. Каждый из этих троих считал недостойным проявлять любопытство, и они шагали молча, с лицами невозмутимыми, как у индейцев из книжек Фенимора Купера. Далеко позади следовали Демьян с Матильдой и Сема с Шуриком.
Идти пришлось несколько минут. Двор почти упирался в зеленый дощатый забор, за которым сооружалось какое-то большое нестандартное здание, но между забором и торцовыми стенами корпусов были оставлены не асфальтированные пыльные проходы. Дядя Коля свернул в один из этих проходов, затем обогнул забор, свернул еще раз, прошел через целый городок металлических гаражей и наконец остановился в очень неприглядном закоулке. Слева его ограничивала глухая стена жилого дома, спереди высокий бетонный забор, а справа – задняя стена приземистого кирпичного строеньица, приткнувшегося боком к бетонному забору. Как видно, здесь когда-то помещался небольшой магазин, теперь закрытый: на обитой железом задней двери его висел замок, сплошь покрытый ржавчиной, а у забора громоздилась куча деревянных, серебристых от времени ящиков. Несколько таких ящиков стояло на земле, и вокруг валялось множество колпачков от бутылок, консервные банки, рыбьи хвосты и головы.
Едва дядя Коля очутился здесь, как с него слетела вся напряженность, вся озабоченность. Он повел себя как любезный хозяин, принимающий гостей.
– Вот теперь ладно! Теперь, сталбыть, надо познакомиться. Тебя, выходит, Федя звать, а тебя как?
Нюра назвала себя. Она и ее брат обменялись с дядей Колей рукопожатием, и тот обратился к Оле:
– Очень приятное знакомство! Дядя Коля, сталбыть...
Поколебавшись, Оля сунула вялую руку в его грязную ладонь, после чего дядя Коля поздоровался с Лешей и Мишей.
– Очень приятное знакомство, дядя Коля... Очень приятное знакомство, дядя Коля, сталбыть... – Он оглядел стоящие на земле ящики. – Ну, чего? В ногах правды нет, а тут места всем хватит, прошу – пожалуйста! – Вынув из кармана бутылку, дядя Коля поставил ее на землю и сел перед ней на один из ящиков. Увидев, что его собутыльники в нерешительности топчутся, он сказал: – Да вы не сомневайтесь, ребятки, сюда никто такой не зайдет, это место верное.
– Да ну садитесь! Что вы, как в гостях! – сказала Нюра и тоже села. За ней сел Федя, предварительно вынув из кармана бутылку, а за ним – все остальные.
Каждый был уверен, что он, не моргнув глазом, выпьет положенную ему порцию и покажет другим, какое это для него привычное дело. Но присутствие дяди Коли кое-кому портило настроение, особенно Ольге и Леше. Еще когда они приближались к закоулку, Оля поотстала с Мишей от других и тихо спросила:
– Из горлышка будем?
– А ты думала, тебе фужеры подадут? – мрачно ответил Миша.
Олю передернуло. Она была очень брезглива, однако выпить из горлышка после кого-нибудь из ребят – это испытание она уж как-нибудь перенесла бы. Но ее бросало в дрожь при мысли о том, что ей придется пить сразу после дяди Коли. Этот же вопрос волновал и Лешу, который был не менее брезглив. И он и Оля на некоторое время успокоились, увидев, что дядя Коля тоже принес вино. Может, он будет пить из своей бутылки, а все остальные из другой.
– Черт! Нож забыл, – сказал в это время Федя, порывшись в карманах, и обратился к дяде Коле: – У вас есть чем открыть?
– Это мы быстро! – Дядя Коля взял у Феди бутылку, но, прежде, чем открыть, некоторое время разглядывал этикетку.
Оля снова забеспокоилась.
– Из горлышка... – непроизвольно вырвалось у нее.
– Зачем из горлышка, так некультурно, – ответил дядя Коля. – Из стакана. – И он вынул из кармана пиджака и поставил на землю граненый стакан с коричневатым налетом изнутри и матовый от множества отпечатков пальцев снаружи.
– А я предпочитаю из горлышка, – сказала Оля, посмотрев на стакан.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов