А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

К 1941 году прибыли его тринадцати отелей приблизились к миллиону, и новый прирост капитала заставлял его думать о выходе на более широкие просторы.
И тут японцы напали на Пёрл-Харбор.
Авель уже перевёл значительные суммы на счёт Британского Красного Креста, чтобы облегчить участь поляков после ужасного сентября 1939 года, когда нацисты вошли в Польшу, встретились с русскими в Брест-Литовске и ещё раз поделили между собой территорию его родины. Он вёл яростную борьбу в Демократической партии и в прессе, чтобы подтолкнуть нерешительную Америку к войне, пусть даже и в союзе с русскими. Его усилия до сих пор были безрезультатны, но в то декабрьское воскресенье, когда радиостанции по всей стране громогласно сообщали ошеломлённому народу подробности нападения, Авель понял, что теперь Америка обязана вступить в войну. 11 декабря он слушал президента Рузвельта, который говорил, что Германия и Италия объявили войну Соединённым Штатам. Авель очень хотел принять участие в военных действиях, но сначала намеревался объявить свою личную войну и потому позвонил Кертису Фентону в банк «Континентал Траст». За многие годы доверие Авеля к Кертису Фентону сильно выросло, и он продолжал держать Фентона на посту члена совета директоров группы даже после того, как получил полный контроль над нею.
Кертис Фентон ответил тут же, само олицетворение строгости и вежливости манер.
– Какое количество доступной мне наличности лежит на резервном счету группы?
Кертис Фентон вытащил папку, на которой было написано «Счёт № 6», и вспомнил дни, когда он мог держать всю отчётность мистера Росновского в одной папке. Фентон просмотрел цифры.
– Почти два миллиона долларов.
– Хорошо, – сказал Авель. – Прошу вас собрать все данные по недавно образованному банку «Лестер, Каин и компания». Узнайте имена всех акционеров, какой процент акций они контролируют, есть ли возможность купить у них эти акции. Всё необходимо сделать так, чтобы об этом не узнал председатель совета директоров банка Каин, а моё имя вообще не должно упоминаться.
У Кертиса Фентона перехватило дыхание, и он ничего не сказал. Как хорошо, что Авель Росновский не видел в этот момент его удивлённого лица! Почему Авель хочет вложить деньги в предприятие, связанное с Уильямом Каином? Фентон тоже читал в «Уолл-стрит Джорнел» сообщение о слиянии двух семейных банков, но из-за Пёрл-Харбора и головной боли жены не придал ему значения. Просьба Росновского оживила его память. Надо будет послать поздравление Уильяму Каину. Фентон поставил карандашную отметку внизу папки с документами группы «Барон», слушая указания Авеля.
– Когда всё выясните, я хочу, чтобы вы доложили мне лично, ничего записывать не надо.
– Да, мистер Росновский.
«Полагаю, что кому-то известно о том, что происходит между этими двумя, – подумал про себя Кертис Фентон. – Но кому, чёрт побери?»
– Я также хотел бы получать от вас квартальные отчёты по каждому официальному оглашению статистики банка Лестера, а также о компаниях, с которыми они связаны.
– Конечно, мистер Росновский.
– Благодарю вас, мистер Фентон. Кстати, группа маркетинговых исследований рекомендует мне открыть ещё один «Барон» – в Монреале.
– А вас не волнует война, мистер Росновский?
– Боже правый, нет! Если немцы доберутся до Монреаля, нам всем придётся закрыться, включая и «Континентал Траст». Впрочем, этих ублюдков побили в прошлый раз, побьют и в этот. Единственная разница состоит в том, что теперь я смогу принять участие лично. До свидания, мистер Фентон.
«Пойму ли я когда-нибудь, что происходит в голове Авеля Росновского?» – подумал Кертис Фентон, кладя трубку на рычаг. В это время Авель Росновский подумал о том, что стоило бы рассказать Кертису Фентону, зачем ему нужны акции банка Лестера, но пришёл к заключению, что чем меньше людей знают о его плане, тем лучше.
Он на время выбросил из головы Уильяма Каина и попросил секретаршу найти Джорджа, который был теперь вице-президентом группы «Барон». Джорж рос вместе с Авелем и являлся его самым доверенным помощником. Сидя в своём кабинете на сорок втором этаже «Барона» в Чикаго, Авель смотрел на озеро Мичиган, но мысли его всё время возвращались к Польше. Удастся ли ему ещё раз увидеть свой замок, который теперь находился на русской территории, в руках Сталина? Сама мысль о том, что немцы или русские оккупировали его великолепный дом, заставляла его…
Течение его мыслей было прервано Джорджем.
– Ты хотел видеть меня, Авель?
Джордж был единственным сотрудником группы, который называл Чикагского Барона по имени.
– Да, Джордж. Как ты думаешь, справишься с нашими отелями пару месяцев, пока я буду в отлучке?
– Конечно, – сказал Джордж. – А что ты задумал? Решил наконец отдохнуть?
– Нет, – ответил Авель. – Я иду на войну.
– Что? – не поверил своим ушам Джордж и повторил: – Что?
– Завтра утром я отправляюсь в Нью-Йорк, чтобы поступить на армейскую службу.
– Ты сошёл с ума, тебя же могут убить!
– Нет, это не входит в мои планы, – ответил Авель. – А вот прикончить какое-то количество немцев я планирую. Эти ублюдки не в первый раз попадаются мне на пути, но я не собираюсь позволить им помешать мне теперь.
Джордж не соглашался с ним, утверждая, что Америка может выиграть войну и без Авеля. Софья тоже протестовала, ей была ненавистна сама мысль о войне, а маленькая Флорентина, которой только что исполнилось восемь лет, расплакалась. Она не совсем понимала, что такое война, но ей не хотелось, чтобы папа уезжал куда-то, и надолго.
Несмотря на все протесты, на следующий день Авель первым же самолётом улетел в Нью-Йорк. Вся Америка, казалось, пришла в движение, – он обнаружил, что город полон молодых людей, прощавшихся с родителями, любимыми и жёнами, и все заверяли друг друга в том, что война кончится через несколько недель, хотя никто из них в это не верил.
Авель прибыл в нью-йоркский «Барон» как раз к ужину. Ресторан был полон, девушки висли в отчаянии на солдатах, матросах, лётчиках, а Фрэнк Синатра напевал что-то под звуки оркестра Томми Дорси. Глядя на молодёжь, танцующую в зале, Авель думал о том, сколькие же из них смогут сюда вернуться. Никто из танцующих ещё не догадывался о том, что такое война. Авель не присоединился к веселящимся: радоваться было нечему. Вместо этого он ушёл в свой номер.
Наутро Авель надел простой тёмный костюм и отправился на призывной пункт на Таймс-сквер. Он хотел призваться в Нью-Йорке, потому что боялся, что в Чикаго его могут узнать и дело кончится каким-нибудь креслом в тылу. Пункт был набит ещё сильнее, чем танцпол в предыдущий вечер, только теперь никто ни на ком не вис. Авель проторчал там целое утро, чтобы заполнить анкету, которая в его кабинете отняла бы у него три минуты. Зато он не мог не обратить внимания, что большинство новобранцев выглядят физически гораздо более подтянутыми, чем он сам. Авель ещё два часа простоял в очереди, пока не настал его черёд разговаривать с сержантом, который спросил его, чем он зарабатывает на жизнь.
– Я работаю в гостиничном бизнесе, – ответил Авель и стал рассказывать о своих злоключениях в Первую мировую войну. Сержант с недоверием смотрел на коротышку ростом ненамного выше ста шестидесяти сантиметров и весом под девяносто килограммов. Если бы Авель признался, что он – Чикагский Барон, сержант не стал бы подвергать сомнению его рассказ о заключении и побеге, но он предпочёл оставить эту информацию при себе, и к нему отнеслись как ко всем.
– Вам придётся пройти полный медосмотр завтра утром, – вот и всё, что сказал сержант по окончании монолога Авеля, добавив тоном человека, выполняющего свои обязанности: – Спасибо за добровольное желание служить.
На следующий день Авель ещё несколько часов провёл в очереди на медосмотр. Когда осматривавший его врач резко и почему-то раздражённо объявил, что он негоден к строевой военной службе, это стало для Авеля холодным душем.
– У вас лишний вес, слабое зрение и нелады с сердцем, к тому же вы хромаете. Откровенно говоря, Росновский, вы не сможете служить. Мы не имеем права отправлять в бой солдат, сердечный приступ у которых случится ещё до того, как они увидят врага. Это не значит, что мы не найдём вам места в армии, на войне бывает много бумажной работы, если вам интересно…
Авелю захотелось ударить врача, но он понимал, что это не поможет ему стать солдатом.
– Нет, благодарю вас… – сказал он. – Я хочу воевать с немцами, а не писать им письма.
В тот вечер он вернулся в отель в унынии, но решил, что это ещё не конец. На следующий день он отправился на другой призывной пункт, но вернулся в «Барон» с тем же результатом. Второй врач был более вежлив, но столь же непреклонен в оценках. Авелю стало очевидно, что при теперешнем состоянии здоровья его и не подпустят к армии.
На следующее утро он нашёл спортивный зал на Пятьдесят шестой улице и нанял частного тренера, чтобы тот помог ему улучшить состояние здоровья. Три месяца он каждый день упражнялся, чтобы сбросить вес и укрепить тело. Добившись желаемого результата, Авель вновь пришёл на первый призывной пункт и заполнил ту же самую анкету под именем Владека Коскевича. Сержант, встречавший добровольцев, на этот раз был настроен более благосклонно, а врач, который осматривал его, в конце концов записал его в действующий резерв.
– Но я хочу идти на войну, – возразил Авель. – Я хочу воевать с этими ублюдками.
– Мы свяжемся с вами, мистер Коскевич, – сказал сержант. – Невозможно заранее знать, когда вы нам понадобитесь.
Авель вышел, с яростью глядя на то, как более молодых и стройных американцев моментально зачисляли на строевую службу. Он продирался к выходной двери, размышляя над тем, какую уловку можно ещё изобрести, и вдруг врезался в высокого худого мужчину в мундире с генеральскими погонами.
– Простите, сэр, – сказал Авель, подняв голову и отступив назад.
– Молодой человек… – попытался остановить его генерал.
Авель пошёл прочь, не догадавшись, что офицер обращается к нему, ведь его уже так давно никто не называл молодым человеком…
– Молодой человек, – позвал генерал ещё раз, теперь уже громче.
На этот раз Авель обернулся.
– Вы обращаетесь ко мне, сэр? – спросил он.
– Да, к вам, сэр.
Авель подошёл ближе.
– Не заглянете ли в мой кабинет, мистер Росновский?
«Чёрт побери, – подумал Авель, – этот человек знает, кто я, теперь меня точно не возьмут на войну». Временный кабинет генерала расположился в дальней части этого же здания и представлял собой небольшую комнату со столом и двумя стульями. Стены были выкрашены в зелёный цвет. Авель не разрешил бы работать в такой обстановке даже самым младшим сотрудникам «Барона».
– Мистер Росновский, – начал генерал, который просто лучился энергией. – Меня зовут Марк Кларк, я командующий Пятой армией Соединённых Штатов. Я на день прибыл сюда с острова Гавернорс с инспекцией, поэтому то, что вы буквально наткнулись на меня, считаю приятным сюрпризом. Я давний ваш поклонник. История вашей жизни воодушевляет сердце каждого американца. А теперь расскажите мне, что вы делаете на этом призывном пункте.
– А вы не догадываетесь? – спросил Авель не раздумывая, но затем быстро поправился: – Извините, сэр, я не хотел быть грубым, всё дело в том, что никто не хочет отпустить меня на войну.
– А что вы намерены делать на этой чёртовой войне? – спросил генерал.
– Поступить на службу и воевать с немцами.
– Как простой пехотинец?
– Да, – ответил Авель, – разве вам не нужен каждый человек?
– Естественно, но я могу найти вашим исключительным талантам более интересное приложение, чем роль простого пехотинца.
– Я готов на всё, – заявил Авель. – На всё.
– А как вы отнесётесь к тому, что я попрошу предоставить в моё распоряжение ваш нью-йоркский отель? Я хочу разместить там штаб моей армии. Скажу вам честно, для меня такой жест был бы более полезным, чем ваше участие в бою, где вы, может быть, уложите дюжину немцев.
– «Барон» – ваш, – сказал Авель. – А теперь я могу отправляться на войну?
– Вы сумасшедший, не правда ли? – решил генерал Кларк.
– Я поляк, – возразил Авель, и они оба рассмеялись, а он продолжил уже более серьёзным тоном: – Вы должны понять меня. Я родился под Слонимом. Видел, как мой дом захватили немцы, а моя сестра была изнасилована русскими. Позднее я сбежал из русского лагеря; мне повезло, и я добрался до Америки. Я не сумасшедший. Соединённые Штаты – единственная страна в мире, куда ты можешь приехать с пустыми руками и стать миллионером в результате упорного труда, каково бы ни было твоё происхождение. А теперь те же самые ублюдки хотят новой войны. Я не сумасшедший, генерал. Я человек.
– Хорошо, если вы так уж хотите попасть на службу, мистер Росновский, я найду вам работу, но не ту, что вы себе надумали. Генералу Денверсу, воюющему на передовой, нужны интенданты для Пятой армии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов