А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Бандитский вожак был утомлен. Но, несмотря на страшную усталость, он испытывал ни с чем несравнимую радость: наконец-то его власть признали настоящие вожди. К этому он стремился столько горьких лет. Теперь он наконец занял подобающее место – место, которое принадлежало ему по праву. Он добился своего, несмотря на происки врагов. О, они долго не хотели признавать за Варатешем его права!
Вождь-изгой сжал губы. Теперь все его недруги воочию убедились в силе и могуществе некогда презираемого ими изгнанника. Пламя трещало впереди, словно желая напомнить о победе, которая пала ему в руки, точно птица.
Как бы подтверждая это, Авшар подошел к Варатешу и встал рядом.
– Что ты будешь делать с этими? – спросил князь-колдун, махнув рукой в сторону воинов, запертых в пылающей тюрьме.
После такой великой победы Варатеш вполне мог позволить себе великодушие.
– Если захотят, пусть сдаются на мою милость.
Пожав плечами, Авшар обернулся к ближайшему столбу пламени:
– Эй, сдавайтесь на милость Варатеша, великого кагана королевского клана Пардрайи!
Великий каган королевского клана! Варатеш в смятении понял вдруг, что так оно и есть. Неистовая гордость наполнила его душу.
В огненной ловушке находились Ойтошир и трое его воинов – все, кто уцелел из клана. Копоть покрывала их белые шапки из лисьего меха. Ойтошир был ранен, но дух его оставался крепок.
– Смерть Варатешу, великому прыщу степей Пардрайи! – выкрикнул он. – И тебе тоже, жирный кусок навоза!
Князь-колдун вопросительно поглядел на Варатеша. Разъяренный отпором, тот только сердито сплюнул в пыль. Авшар понял это как ответ и махнул рукой. Стена пламени, удерживавшая в плену Белых Лисиц, стала прозрачной и погасла. Варатеш подал знак сотне бандитов. Ухмыляясь, они бросились выполнять работу мясников. Проклятие, они слишком долго ждали этого часа! Ойтошир дорого продал свою жизнь. Но после этого другие пленные быстро сдались на милость Варатеша, Великого кагана королевского клана.
Варатеш был потрясен одержанной победой. Ни один энари не помнил такого! Ни один певец не воспел битвы, где было бы взято столько пленных! Не менее тысячи!
Как только очередная стена пламени угасала, воины Варатеша бросались на побежденных, как саранча, отбирая доспехи, оружие, лошадей.
Интересно, долго ли сможет Варатеш кормить такую ораву пленников?
– А зачем тебе их кормить? – спросил Авшар. – Отпусти их. Пусть уходят назад, в свои ничтожные кланы.
– Чтобы они на другой же день подняли на меня оружие? Вот уж не думал, что ты столь доверчив.
Колдун от души рассмеялся:
– Хорошо сказано! Хотел бы ты избавиться от этой обузы и одновременно доказать всем этим жалким вождям свое превосходство?
Колдун выдержал паузу, ожидая ответа.
– Продолжай, – сказал Варатеш.
Авшар снова засмеялся.

* * *
– Благодарю тебя, от души благодарю, но – нет, – говорил Горгид Аргуну – вероятно, уже в двадцатый раз. – Когда имперское посольство отправится в Видесс, я поеду с ним. Ты принадлежишь степи. Я же создан для городской жизни. Кочуя по степи со стадами, я буду так же несчастлив, как ты – в Империи.
– Мы еще вернемся к нашему разговору, – неизменно отвечал каган.
Он повторял эти слова всякий раз после того, как Горгид отклонял его просьбу навсегда остаться в Аршауме.
Аргун откинулся на мягкую кошму и подушки и закутал ноги одеялом из заячьего меха. Онемение еще полностью не прошло. Аргун ходил, опираясь на две трости, а сесть на коня пока что не смог. Но его благодарность спасителю не знала границ. Он осыпал грека поистине императорскими дарами. Плащ из меха куницы – такой невесомый и вместе с тем такой теплый. Десять превосходных лошадей. Сокол с глазами цвета крови. Впрочем, этот дар Горгид, ничуть не увлекавшийся охотой, с легкостью отклонил. Великолепный, отделанный богатейшим золотым орнаментом лук с двадцатью стрелами и колчан, покрытый золотом и бирюзой. И лук, и стрелы Горгид без лишнего шума всучил Скилицезу. И еще – возможно, по предложению Толаи – набор всех лекарственных трав, используемых в степи. Каждый образец лежал в маленькой костяной коробочке с искусной резьбой, изображающей скачущих лошадей.
– Ты уже неплохо говоришь на нашем языке, – продолжал улещивать грека Аргун.
– Спасибо, – отозвался Горгид, но не очень искренне. Как большинство эллинов, он считал свой гибкий, изящный язык единственно приемлемым для цивилизованного человека. Латынь была условием службы в римской армии. Видессианский – необходим для жизни в новом для него мире. Находясь в добром расположении духа, Горгид мог даже признать, что у каждого языка есть свои преимущества. Но речь Аршаума, на взгляд грека, годилась только для варваров. Он записал в своей книге: «В этом языке больше найдется слов для характеристики коровьего копыта, нежели для описания души человеческой. Добавить же к такому нечего».
Вдали прогремел гром. Аргун скрестил пальцы, охраняя себя от злого духа. Дождевые капли шумно застучали по крыше юрты.
Обычно в это время года кочевники уже направлялись к своим зимним становищам. Но в нынешнюю осень стада откочевывали на юг с подростками и стариками. Воины намеревались отомстить за покушение на жизнь кагана клана Серой Лошади.
Расплескивая грязь, к юрте подскакала лошадь. Всадник вскочил прямо в юрту. Стряхивая дождевые капли, перед отцом выпрямился Ариг.
– Штандарт готов, – доложил он.
Гуделин скосил на Горгида хитрый глаз:
– Вот тебе еще один сюжет для твоей «Истории», дружище. Можешь назвать этот эпизод «Война Боргазова Кафтана».
Горгид почесал подбородок.
– Знаешь что, мне это, пожалуй, нравится, – сказал он и, порывшись в мешке в поисках стала и восковой таблички, черкнул короткую строчку.
Чтобы объединить кланы аршаумов, выступающие на йездов, было избрано не племенное знамя, но некий символ того, ради чего аршаумы собрались воевать.
Разговор велся на видессианском языке, однако Аргун, уловив имя йезда, попросил перевести. Когда Ариг выполнил просьбу отца, каган засмеялся коротким мрачным смехом.
– Ха! Если бы от него осталось хоть немного мяса, оно попало бы на копье вместо этих тряпок.
– По праву, – сказал Панкин Скилицез. Он поколебался, затем осторожно продолжил: – Ты собрал могучую армию, каган.
– Да, – с гордостью подтвердил Аргун. – Разве ты не рад, видя, что b".( друзья столь сильны?
Имперский офицер выглядел смущенным:
– Разумеется. Однако если мы такой силой двинемся через степь к Присте, это встревожит пардрайских хаморов…
– Как будто хаморы имеют какое-то значение! – презрительно фыркнул Ариг. Он провел пальцем по горлу, издав жуткий захлебывающийся звук. – Пусть нападут на нас, мы их… Кстати, я сильно надеюсь, что они нападут!
Скилицез упрямо продолжал гнуть свое.
– И если армия столь великая, как твоя, достигнет Присты, нелегко будет найти транспорт, дабы переправить ее за море, в Видесс.
Рассерженный и сбитый с толку, Ариг спросил:
– Что тебя гложет, Ланкин? Ты прошел весь этот путь от Присты, чтобы получить воинов. Ты получил их. Они что, не нужны тебе больше?
Но Аргун смотрел на Скилицеза с невольным уважением:
– Не будь так нетерпим к нему, сын.
– С какой стати? – Ариг неприязненно уставился на видессианина.
– Он хорошо знает свое дело. – Увидев, что старший сын все еще бушует, Аргун начал объяснять: – Он пришел сюда за воинами для своего кагана.
– Конечно, – оборвал Ариг. – Что из этого?
– Армия, которую я собрал, – моя армия. У него есть право узнать, что я собираюсь делать с моей армией. Не будет ли она более опасна для него, чем те враги, которые у него уже есть.
– А, – молвил Ариг.
Гуделин казался смущенным – впервые он упустил нечто важное. Горгид наклонил голову в знак одобрения.
Скилицез, казалось, испытывал большое облегчение от того, что каган не сердит на него.
– Можно ли мне тогда прямо спросить: как ты собираешься использовать свою армию?
– Я причиню Иезду столько вреда, сколько смогу, – ответил Аргун просто. – Не думаю, что Ариг прав: хаморы не тронут нас. Они будут благоразумно держаться в стороне, как только поймут, что мы идем войной не на них. А если нет… тем хуже для «волосатых»! Самый короткий путь на Машиз лежит через Пардрайю. И я избрал именно этот путь! – Он поклонился видессианским послам. – Вы, конечно, отправитесь со мной.
– Почтем за честь, – ответил Скилицез.
Гуделин выглядел как человек, только что получивший смертельную рану. Он исступленно тосковал по городской жизни. Вождь-варвар с издевательской легкостью лишил бюрократа последней надежды.
– Большая честь, – проговорил он сдавленным голосом.
– Ну что, снова займемся фехтованием, Пикридий? – усмехнулся Скилицез. Он отлично понимал состояние Гуделина.
Чиновник не сумел сдержать горестного стона.
– А юрты тоже не будет, – добавил Ариг, с ухмылкой посыпая раны Гуделина ядовитой солью. – Только пара лошадок. Да еще, может быть, легкий навес – укрываться ночью от снега.
– От снега?.. – еле слышно переспросил Гуделин.
– Говорите на нашем языке, – проворчал Аргун. Разговаривая с имперцами, Ариг перешел на видессианский. Когда каган узнал, о чем шла речь между Гуделином и Аригом, каган сочувственно кивнул толстому бюрократу.
– Да, знаю. От снега неудобства. Досадное дело – снег! Он сильно замедлит наше продвижение. Но если мы выступим сейчас, то в начале весны будем уже в Иезде.
– Меня не это беспокоило… – сказал чиновник и уронил лицо в ладони.
Каждую зиму кочевники, отгоняя стада, проходят через степь. Гуделин знал, что такое в принципе возможно. Но предстоящее путешествие не делалось от этого более привлекательным.
Горгид сказал первое, что пришло в голову.
– Ариг, мне нужна меховая шапка… с этими… – Не находя нужного слова, он сделал жест: – С меховыми отворотами, закрывающими уши. Если можно.
Аршаум понял.
– Получишь, – обещал он. – Хорошо, что ты подумал об этом заранее. Знал я одного человека. Как-то раз он отморозил себе уши, и одно отвалилось. Но понял он это только в юрте, когда уши оттаяли.
– Изумительная история, – прошептал Гуделин.
Горгид вспомнил еще одно:
– Авшар все еще в Пардрайе.
Упоминание о князе-колдуне сразу отрезвило товарищей грека. Они посуровели. Даже Ариг стал мрачным. Но Аргун сказал, как и многие до него:
– Колдун! У нас тоже есть колдуны.
– Не давай им стоять на месте! – крикнул Валаш. Виридовикс высоко поднялся в седле, хлопнул в ладоши и громко заорал – преимущественно бранясь на родном языке. Стадо овец еле заметно двинулось вперед. Густая шерсть животных лоснилась от жира. Сейчас овцы чувствовали себя куда лучше, чем пастухи.
Как и предвидел Липоксай, два дня назад зарядили дожди. Отступление кочевников было мучительным и трудным. Теперь у клана не хватало людей, чтобы перегонять стада так быстро, как требовалось. Мера отчаяния Таргитая исчислялась тем, что он поручил пастушью работу такому увальню, как Виридовикс. Женщины и те дети, что могли дотянуться ногами до стремян, помогали изо всех сил.
Кельт загнал в стадо десяток овец. Он был рад, что Таргитай вообще доверил ему какое-то дело. Так легко было бы взвалить всю вину за катастрофу на чужака. А Батбайян до сих пор не вернулся… Убит он, захвачен в плен? Никто не знал.
Но Таргитай сказал Виридовиксу лишь одно:
– Твоей вины нет. Сражался ты хорошо.
После разгрома Таргитаю не хотелось видеть Виридовикса. Галл хорошо понимал чувства вождя и сам старался держаться от него подальше. Но это означало, что кельт не мог проводить много времени с Сейрем. Впрочем, у них в любом случае не было бы времени для любви. Семья вождя впряглась в тяжелую работу точно так же, как все прочие. Ладони Сейрем покрылись мозолями от узды.
– Беги куда ведено, ты, глупая шерстяная тумба, паршивая тварь, блевотина грифа! – заревел Виридовикс, адресуя эти эпитеты овце, которая пыталась отбиться от стада. Черная овечка возмущенно заблеяла, как бы понимая человеческую речь.
Валаш проскакал вперед, не давая овцам рассыпаться. Лицо молодого хамора осунулось от усталости.
– Многовато для двоих, – проговорил он, возвращаясь к Виридовиксу. Капли дождя стекали по его бороде.
– Когда-нибудь все кончится, – сказал Виридовикс. – И это порождение змеи, Варатеш, не найдет нас. Дождь смоет все следы.
Погони за Таргитаем не было. Какими бы жалкими силами ни располагал теперь вождь, отступал он мастерски и не допустил паники.
Валаш с надеждой посмотрел на Виридовикса, но кельт тут же обругал себя дураком. По зачарованному мечу Авшар мог отыскать его проще, чем по свету факела в ночи. На миг Виридовикс задумался. Не выбросить ли меч? Не прервать ли этот светящийся след? Но прежде чем его рука коснулась рукояти, он вздрогнул, как от ожога, и с вызовом сплюнул.
– Если ублюдок хочет мой меч, пусть сперва докажет свое право в бою!
Темнота сгущалась быстро.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов