А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Пэт приказал задыхающимся людям уложить рельс на место.
— Нет костылей, чтобы закрепить рельсы! — крикнул один из кочегаров.
— Возьмите штыки! — крикнул Пэт в ответ. — Загоняйте их вместо гвоздей, забивайте скорее!
Мерки были уже совсем рядом. Несколько воинов прорвалось вслед за солдатами с рельсом. Их закололи штыками. Раздавались выстрелы, крики, стоны, ржание раненых лошадей. Наступление захлебнулось.
Теперь отчетливо слышался грохот, доносящийся с юга. Пэт влез на платформу и посмотрел вперед. Всего в сотне ярдов от него в новую атаку шла кавалерия мерков. Снова сыпались стрелы, но Пэт не обращал на них внимания, до боли в глазах всматриваясь в туман. На мгновение ветер развеял белесую завесу, и, вооружившись биноклем, Пэт увидел каре, в центре которого стоял всадник, руководивший боевыми действиями солдат. В нем Пэт узнал Ганса, рядом развевалось знамя полка.
— Ганс! — закричал Пэт и в бессильной ярости стукнул кулаком по платформе.
Солдаты все еще возились с рельсом. Штыки никак не хотели входить в разбухшее от воды дерево. А до Ганса оставалось так немного.
Между тем мерки все прибывали и прибывали. В бинокль Пэт увидел, как по полю лошади тащат в сторону выстроившегося каре множество пушек — несколько батарей. И он не мог этому помешать.
— Поезд! — воскликнул Инграо.
Ганс кинул быстрый взгляд в сторону застрявшего состава. Он уже различал римскую пехоту, которая окружала паровоз.
— Что-то их задержало! — крикнул он в ответ. — Похоже, мерки разобрали пути!
Грянул мушкетный залп. В ответ в воздух взвились стрелы. Они падали по такой траектории, которая не должна была задеть никого из солдат, и Ганс возблагодарил небо за плохую погоду — должно быть, из-за дождя они не могли как следует прицелиться.
Ружейный огонь останавливал врагов. На земле валялись сотни тел. Ганс посмотрел на холм, с которого стреляла пушка.
— Чарли, последние полмили придется драться по-настоящему! — крикнул он.
Чарли внимательно посмотрел на него.
— Держать каре — это одно, а идти и сражаться при этом — совсем другое.
— Нэй смог это сделать.
— Кто? — Черт возьми, неужели тебя ничему не учили? — возмутился Ганс. — Ладно, передай мою команду. Северная и южная стороны квадрата сдвигаются боком, западная — назад, восточная — вперед. Держитесь плотнее. Если разорвем строй, эти ублюдки проедут сквозь нас.
Над головой пронесся снаряд. Вздрогнув, Ганс посмотрел на юго-восток. В воздухе поднимался дым от пушечного залпа. Мерки кинулись перезаряжать орудие.
Лошади тащили по полю другие пушки — их было очень много.
— Отходим! — закричал Ганс, поворачивая лошадь к восточной стороне квадрата и карабином указывая на замерший невдалеке поезд.
Офицеры выкрикивали команды, каре начало передвигаться. Снова выстрелила пушка. Люди стали помогать раненым, нарушая строй.
— Идите, или мы все погибнем! — крикнул Ганс. — Оставить раненых!
Мерки начали наступать с флангов, понимая, что добыча может ускользнуть. Настойчиво взвыли нарги. Сотни конных и пеших мерков ринулись на врага.
Огонь из мушкетов напоминал стук кастаньет. Лошади падали на землю, затаптывая всадников, мерки перепрыгивали через тела мертвых и умирающих, продолжая распевать боевую песнь и размахивая мечами.
Они сумели прорвать линию, но тотчас в бой вступила резервная бригада, стремясь закрыть брешь. Первая и вторая линии поменялись местами. Между тем мерки уже затаскивали пушки на железнодорожное полотно и разворачивали их в сторону поезда.
— Двигайтесь, двигайтесь! — прозвучала команда Ганса.
Он подъехал к одному из полковых знамен с восточной стороны каре.
— Солдаты Седьмого Новродского, нам надо захватить эти пушки! — Ганс карабином указал вперед.
Он оглянулся. Дыра, проделанная мерками в обороне, была закрыта, но почти целый полк погиб. Квадрат каре оказался срезан, словно хирург отсек скальпелем часть тела, чтобы спасти остальное. Оставшиеся вне построения, сражаясь, доживали последние минуты под натиском врагов.
— Сигнал!
Тамука довольно усмехнулся, глядя на командира батареи, который склонился перед ним в поклоне, а затем вновь вернулся к своим пушкам.
— Двойной картечью заряжай!
Мерки торопливо зарядили пушки и приготовились стрелять в скот, который шел на них.
«Сейчас они увидят, как мы сумеем им ответить», — подумал он с улыбкой.
Квадрат продвигался вперед. «Все, что нам нужно, — это прорваться сквозь строй пушек до того, как их зарядят. Всего сотня ярдов, — думал Ганс. — Сотня ярдов, и мы дома». Тридцать секунд — он видел, как, зарядив орудия, мерки отступили в сторону.
Пятьдесят ярдов… Батареи перед ним замерли в ожидании. Он знал, конечно, что сейчас будет. Но все равно:
— Домой, парни! На той стороне уже дом! — крикнул он.
Тридцать пушек ударили разом. В людей, стоящих всего в тридцати ярдах, вонзились шесть тысяч чугунных шариков.
Рыча от бессильного гнева, Пэт смотрел, не отводя взгляда. Похоже, все солдаты восточной части квадрата были убиты. Каре остановилось, словно наткнувшись на невидимую стену.
Выстрелили пушки, нацеленные в их сторону. Линия стрелков перед ним таяла, исчезала, тела солдат взлетали в воздух. Внезапно раздался взрыв, и Пэта окутал пар. Один из снарядов разнес котел паровоза.
Пэт стоял молча, не в силах сдвинуться с места.
— Стройтесь, черт возьми, стройтесь!
Он еще почему-то держался на ногах. Рядом были какие-то люди. Мальчишка-знаменосец. По его щекам катятся слезы, но он по-прежнему размахивает флагом над головой.
— Вперед! — крикнул Ганс.
Уцелевшие солдаты, оправившись от шока, стали подниматься и снова двинулись вперед.
Гансу казалось, что он смотрит кошмарный сон и никак не может проснуться. Пушки продолжали стрелять, картечь буквально сметала его солдат.
Он оглянулся. Люди отпрянули в центр квадрата, вся восточная сторона каре исчезла. Резерв тоже пострадал. Оставшиеся три бригады пытались построиться.
— Вперед! — выкрикнул Ганс. — Нельзя останавливаться!
Он поднял знамя и побежал вперед.
Взрывная волна подняла его в воздух, словно сухой лист, и швырнула оземь. Ноги мгновенно онемели. Его стали поднимать.
— Оставьте меня! — Он отпихивал эти дружеские руки, но люди не хотели отпускать его. Солдаты столпились вокруг, прикрывая его от пуль и картечи. Наконец ему удалось выпрямиться.
— Вы ранены, сэр.
Не обращая внимания на крики, он попробовал шагнуть вперед, сжав зубы от боли.
«Как раз в то место, куда попал снайпер мятежников», — отстранено подумал он.
К нему подвели лошадь, и Ганс взобрался в седло, застонав от боли.
Квадрат теперь двигался быстрее. Мерки снова прорвали линию, земля была усыпана телами. Раненые кричали от боли, но пытались встать в строй, пони-
мая, что это их единственная надежда на спасение. Артиллерия мерков продолжала вести смертоносный огонь. Вокруг него оставалась лишь крохотная горстка людей — остаток резерва, оставшиеся в живых после артобстрела и кавалерийских атак мерков. Офицеры выбивались из сил, пытаясь построить людей в каре.
А над полем раздавался рев нарг.
Неожиданно обстрел прекратился. Из толпы мерков вперед вырвался всадник, размахивающий белым флагом.
— Прекратить огонь! — приказал Ганс. Всадник подъехал ближе.
— Мой кар-карт предлагает вам сдаться. Вы не попадете на пиршественный стол, но до конца жизни останетесь пленниками.
Ганс посмотрел на суровые лица людей, окружавших полковые знамена. Это было все, что осталось от пятнадцати полков. Люди смотрели на него выжидательно. Он улыбнулся и сплюнул табак на землю.
— А пошли бы вы… — четко произнес он, и дружный вопль одобрения раздался за его спиной.
Парламентер недовольно фыркнул, повернул лошадь и ускакал.
— Это слова командира французской гвардии при Ватерлоо.
Ганс взглянул вниз, возле него стоял Инграо. По его лицу струилась кровь, но он улыбался.
— Не мог удержаться, — вздохнул Галс.
— Все-таки и в тебе есть нечто романтическое.
— Не оскорбляй меня.
Он достал из кармана крохотную плитку табака — все, что осталось, — откусил половину и вторую отдал Инграо.
Чарли, поблагодарив кивком, взял табак.
— До встречи в аду, — сказал он и отправился к четырехфунтовой пушке, которая еще оставалась в центре каре. — «Я видел дни славы…» — запел кто-то. Солдаты подхватили знакомые слова, их голоса далеко разнеслись по равнине. Они заряжали мушкеты, примыкали штыки. Все понимали, что это их последний бой.
Он перезарядил карабин и упер приклад в колено, не обращая внимания на красное пятно, растекавшееся по брюкам.
Легкий ветерок развевал полковые знамена. Воздух стал чище после дождя.
Ему казалось, что он где-то в другом месте. «Это не Антьетам», — сказал он себе. Он вспомнил, как перед ним стоял молоденький офицер, стоял и смотрел на него испуганными глазами. Ганс сумел научить его, он наблюдал, как тот командует сначала полком, а потом и всей армией. Теперь он отвечает за весь этот мир.
Сын, которого у него никогда не было и которого он обрел в Эндрю. Этого вполне достаточно, чтобы умереть спокойно.
— Да хранит тебя Господь, сынок. Снова взвыли нарги.
— Забирай отсюда людей! — орал Пэт. — К другому поезду!
Григорий посмотрел на Пэта и вновь перевел взгляд на долину, где разыгрывалась трагедия. Черт побери, Григорий, забери их!
Офицер повернулся и присоединился к отступающей пехоте.
Римляне отступали, отстреливаясь. Многие открыто плакали.
До холма, на котором застрял их поезд, доносилась песня последних солдат Ганса. Пэт слушал, и по щекам его катились слезы.
Ударили пушки мерков, послышались крики, но песня продолжала звучать.
— «Слава, слава…»
Мерки рванули вперед. Слабый голос выводил последний куплет. На мгновенье Пэт увидел его — Ганс сидел, подняв карабин. А потом песня смолкла, и только сабли мерков взлетали и опускались, холодно сверкая в утреннем свете.
Прозвенел колокол, и поезд подъехал к станции.
Эндрю чувствовал себя одиноким как никогда. Пустые поезда, прибывшие с линии Потомака, были достаточно красноречивы, но он хотел услышать рассказ.
В последнем поезде сидела римская пехота. У многих были раны, обмотанные тряпками, на их лицах можно было прочесть весть о поражении.
Поезд свистнул и остановился. Пэт спустился из кабины паровоза.
Эндрю пошел навстречу ему. Пэт двигался так, словно на плечи ему взвалили непосильную ношу.
— Ганс погиб, — произнес он безжизненно.
Эндрю отвернулся. Господи, как ему хотелось броситься на землю и с воем кататься по ней, колотя кулаками, как бы он хотел спрятаться в самый дальний и темный угол, чтобы никто его не видел и не трогал. Но он не мог. Не сейчас.
Ганс был рядом, когда они стояли под Геттисбергом, когда он смотрел на тело своего единственного брата.
— Не сейчас, — сказал он тогда. — Ты поплачешь завтра. А сейчас нельзя.
«Ганс умер. Он был рядом со мной шесть лет, он научил меня всему, он был той силой, что помогала мне. А теперь его нет».
Эндрю повернулся к Пэту.
— Мы были так близко, — простонал Пэт, — так близко.
— А три бригады?
— Никого не осталось. Они построились в каре, а их расстреляли из пушек.
— Инграо, Андерсон, Эстерлид, Василий Александрович?
Пэт покачал головой. Эндрю стоял застыв.
— Господи Иисусе, ты бы их видел, — со вздохом выдавил Пэт. — Они стояли и пели до самого конца. Ганс посередине, а вокруг флаги и штандарты. Могу поклясться, что он жевал свой проклятый табак и ругался. Боже, прости меня. Я был там, но не мог их спасти.
Он шагнул вперед и положил руки ка плечи Эндрю. Тело его содрогалось от рыданий.
«Ганс умер», — с тупой настойчивостью стучало у Эндрю в висках. Почему-то ему всегда казалось, что его учитель вечен. Он слышал сотни имен, после которых звучало: «Погиб». Но Ганс… Никогда, никогда он не думал о возможности такого кошмара.
Ганс ушел навсегда.
— У тебя нет табака? — спросил Эндрю шепотом.
Пэт кивнул. Он достал из кармана носовой платок и громко высморкался. Потом вынул плитку табака и протянул Эндрю. Тот взял и откусил кусок.
— Они быстро продвигаются, — сказал Пэт. Он чувствовал, что должен рассказать о мерках. — К ночи они уже будут здесь, а к утру доберутся до Нейпера. Что с остальной армией?
— Сейчас уже за Нейпером.
Пэт кивнул, но видно было, что его занимают совсем другие мысли.
— Нам еще надо сражаться. Война не закончена, — произнес Эндрю и, положив руку на плечо Пэта, пошел вместе с ним к поезду. Позади полыхала подожженная станция.
Глава 7
— Подрывай!
Майна поднес факел к запальному шнуру и молча глядел, как по насыпанному на земле пороху к мосту сбегает цепочка огня. Несколько секунд спустя в воздух взлетели бревна и рельсы — почти месяц работы был уничтожен.
Мост через Нейпер рухнул в реку, поднялась волна, которая затопила берег и прорвала запруду на мельнице, стоявшей ниже по течению. Вода хлынула через пробоину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов