А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Вот именно! Сейчас самое главное — предупредить Андрея. Займись этим немедленно. И уходи отсюда, пока тебя никто, кроме Симона, не увидел. Что скажут про нагилу, которая ночами шатается по шатрам рыцарей!
Лена снова улыбается и шепчет мне:
— Тем более что эта нагила еще к тому же и девственница. Ты прав, я ухожу. Но ради Времени, будь завтра предельно осторожен.
Лена встает на цыпочки, целует меня и выскальзывает из шатра. Оставшись один, я задумываюсь над тем оборотом, который приняли наши дела.
Что если Дулон победит меня? Это вполне возможно, учитывая его способности. Остаться безучастным? Нельзя! Это значит отдать эту фазу на растерзание ЧВП. Идти на прорыв в Красную Башню? Но король Рене не простит этого Хэнку и Яле никогда. Результат будет нулевым. Похитить Лину? Попробуйте похитить хроноагента! А что остается?
Достаю лист бумаги, перо и чернильницу. Вздыхаю и начинаю составлять темпоральные уравнения. Я никогда не был великим знатоком темпоральной алгебры, но то, что выходило из-под моего пера, не оставляло сомнений. Во всех случаях, вытекающих из победы Дулона на турнире, детерминант получался отрицательным и даже мнимым.
Я варьирую начальные условия, ввожу нелинейности вроде активации Золотого Меча в виде лазера, изменяю расстановку сил, но проклятый детерминант упорно не желает «плюситься». Плюю на все и начинаю исходить из того, что победа на турнире будет за мной. Здесь детерминант сразу становится положительным. Правда, беспокойство вызывают две неопределенности. Я ломаю над ними голову, когда слышу голос Стремберга:
— Андрей! Хватит упражняться в темпоральной алгебре. Катрин только что принесла мне все варианты. Сейчас она свяжется с Андреем и все с ним обговорит. Он все сделает, как надо. А от тебя завтра потребуется только одно: сделать Дулона. Так что ложись и отдохни как следует.
Я с облегчением вздыхаю, бросаю свои занятия и укладываюсь спать.
Глава 27
А он все бьет, здоровый черт!
Я вижу: быть беде…
В.С.Высоцкий
Утром Симон, когда приходит будить меня, с изумлением смотрит на листы, исписанные непонятными знаками и цифрами. «Уж не занялся ли сэр Хэнк каббалистикой?» — наверное, подумалось ему. На его вопрос я сдержанно смеюсь, сгребаю листы и подношу их к огню факела.
— Не бери в голову, Симон! У нас сегодня дела поважнее.
Симон согласно кивает, подает мне завтрак, помогает умыться и надеть доспехи. Он — простой малый и через полчаса вряд ли уже помнит о моем писании. К приезду короля трибуны заполняются до предела, а мы, четыре соискателя со своими оруженосцами, стоим на ристалище. Король Рене подъезжает к каждому из нас и отвечает на наши поклоны. Бухас Ланкемский останавливается возле меня, заговорщицки подмигивает и тихо говорит:
— Удачи тебе, сэр Хэнк!
Я киваю в ответ. В свите короля у меня появился доброжелатель. Это хорошо! Поют трубы. Мы проезжаем круг по ристалищу, затем герольды провозглашают:
— Сэр Хэнк из Гомптона и брат Куно — рыцарь Ордена святого Жиго!
Трибуны возбужденно галдят. Я надеваю шлем, принимаю от Симона щит и еду в свой конец ристалища. Брат Куно оказался крепким мужчиной. Он принимает мой удар в самый центр своего квадратного, белого с зеленым крестом щита и даже не качается в седле.
Я же, как и раньше, ослабил удар, отбив копье ударом щита влево.
Когда мы сближаемся во второй схватке, я замечаю, что брат Куно держит копье слишком высоко. Он явно целит в мой шлем. Это опасно. Пригибаюсь и прикрываюсь щитом. В такой позиции о точности и мощности удара говорить не приходится, и мы снова разъезжаемся.
В третьей схватке я решаю свалить брата Куно наверняка. Правда, существует определенный риск, что он применит мой же прием, и тогда я могу потерять стремена, что равносильно поражению. Но из опыта двух схваток, да и из вчерашних наблюдений за потенциальными соперниками я уже понял, что брат Куно незнаком с этим приемом и больше полагается на свои физические данные, чем на искусство.
Труба поет, я максимально откидываюсь назад и скачу навстречу противнику. На расстоянии копья я резко подаюсь вперед, почти падая, добавляя к мощи своего с конем веса, помноженного на скорость, еще и рывок своего тела. При этом целюсь в середину щита брата Куно. Его удар я вынужден при этом принимать также напрямую. Но брат Куно даже не успевает коснуться меня концом своего копья. Он грузно валится на землю, а его конь мчится мимо меня уже без всадника.
Трибуны взрываются криками и аплодисментами. Все вскакивают и орут: «Слава! Виват! Сэр Хэнк! Золотой Меч!» В воздух взлетают шляпы, береты. Трубы поют, главный герольд провозглашает: «Слава! Слава! Слава сэру Хэнку из Гомптона! Виват! Виват!» И снова рев трибун.
Когда я совершаю круг почета, король ждет меня стоя. Перекладываю копье налево, обнажаю меч и салютую королю. Благосклонная улыбка и приветливый взгляд были мне ответом. Еду дальше медленным шагом. Яла, как и все, приветствует меня стоя. Она машет мне левой рукой, а правую протянула вперед, подняв большой палец. Я под забралом усмехаюсь и киваю ей.
Трибуны постепенно успокаиваются, и герольды провозглашают: «Крун Дулон и сэр Перт!» И трибуны снова взрываются криками. Дулон управляется со своим противником быстрее, чем я со своим. Сэр Перт оказывается на песке после второй схватки.
Под рев трибун и клики герольдов Дулон проделывает круг почета. У ложи Лины он останавливается, снимает шлем, склоняет копье и почтительно кланяется. Трибуны кричат: «Дулон! Дулон!» Знали бы они, кого сейчас так радостно приветствуют и кому сейчас кланяется их кумир! С их точки зрения, Дулон и Лина — посланцы адских сил. Впрочем, это с моей точки зрения. В глазах этой толпы и я, и Лена, и Андрей нисколько не лучше Дулона и Лины.
Герольды объявляют перерыв на один час, чтобы окончательно согласовать условия последнего боя. Я спешиваюсь и иду вдоль трибун. Неподалеку от ложи прекрасной Лины я встречаюсь с круном Готфридом. Он поздравляет меня с победой, благодарит за умеренность, проявленную при назначении выкупа за его доспехи и коня. Готфрид желает мне удачи в поединке с Дулоном и начинает давать практические советы.
Разговаривая с ним, я встаю так, чтобы видеть красавицу Лину. Она смотрит на меня изучающим взглядом. Глаза наши встречаются. Впервые я смотрю в глаза прямого агента ЧВП, за исключением, может быть. Синего Флинна. Я смотрю спокойно и оценивающе, делая вид, что прислушиваюсь к словам Готфрида. Ни она, ни я не отводим глаз.
— На кого ты так пристально смотришь, доблестный сэр Хэнк? — прерывает свою речь Готфрид. — А! Прекрасная Лина! Любовница Дулона. Хотел бы я знать: так же она прекрасна душой, как и телом?
— Кто знает, кто знает… — рассеяно отвечаю я.
— За чем же дело стало? Выбей Дулона из седла, выбери ее и узнаешь!
Готфрид смеется, глядя в упор на Лину. Та отводит взгляд.
— Нет уж, уважаемый Готфрид. В случае своей победы я не буду так искушать свою судьбу.
— Правильно! Эта женщина внушает мне страх, а при взгляде на нее мне в голову приходят неприятные мысли. У меня мурашки бегут по коже, когда она смотрит на меня. Это невзирая на всю ее красу.
В этот момент в ложу Лины входит король. Он что-то принес ей, вовсю улыбается, говорит. Лина смеется и отвечает.
— Боже, храни наше королевство! — крестится Готфрид. — Вы поглядите на его величество. Воистину, если господь хочет кого-то наказать, то прежде всего лишает разума!
Я не успеваю ответить. Поют трубы, и герольды объявляют условия поединка. Если три схватки на копьях не выявят победителя, рыцари должны трижды сразиться на мечах. Каждая схватка начинается по сигналу трубы и длится, пока течет песок в часах, около одной минуты. Если победитель опять не будет выявлен, рыцари трижды сойдутся в бою на секирах, а затем, буде возникнет необходимость, на булавах.
Если после третьей схватки на булавах победитель все еще не выявится, король Рене будет молиться о ниспослании ему знамения. После этого он назовет победителя.
Такие условия меня не устраивают. Я предпочитаю биться до конца и не турнирным, а боевым оружием.
Но ничего поделать уже нельзя. Остается только драться и драться так, чтобы не заставлять короля беспокоить господа своими молитвами. Ясно, какое знамение он получит! Недаром он возле Лины, как кот у кринки со сметаной, трется.
Мы с Готфридом идем вдоль общих трибун, где сидит Яла. Увидев меня, она поднимает над плечом в боевом приветствии правый кулак. Я не могу ответить тем же, не привлекая всеобщего внимания, и просто киваю.
В это время опять поют трубы. Симон подводит мне коня. Через минуту герольды объявляют: «Крун Дулон и сэр Хэнк из Гомптона встречаются в заключительном поединке турнира!» Трибуны загомонили и больше уже не умолкали до самого конца. Под этот гомон мы с Дулоном занимаем места на разных концах ристалища и готовим копья. Король машет платком, и труба поет.
Все ближе и ближе всадник в черных доспехах. Его копье точно нацелено в центр моего щита. Я тоже целюсь в его щит. На расстоянии копья вытягиваю левую руку вперед, поворачивая щит под углом к противнику, и с силой двигаю его влево. Удар все-таки получается весьма ощутимым. Но и мой удар Дулон отбивает таким же приемом.
Вторая схватка опять не дает результата. В школе хроноагентов нас с Андреем основательно натаскивали в приемах боя на копьях. Чувствуется, что и Дулон прошел не худшую школу.
Третья схватка заканчивается тем, что мы с Дулоном одновременно применяем тот прием, которым я выбил из седла брата Куно. Удары получились такими мощными, что копья разлетелись в щепки, а кони присели на задние ноги и попятились. Помощник герольда подает мне турнирный меч.
Вновь поет труба, мы вновь скачем друг на друга и сшибаемся в центре ристалища. Да, Дулон не новичок! А что я, собственно, ожидал? Что ЧВП пошлет на такое с дело зеленого юнца? Ха!
Во время второй схватки я упускаю реальную возможность закончить поединок в свою пользу. Я так ловко отбиваю удар щитом, что Дулон теряет равновесие, и я обрушиваю удар меча на его шлем. Широкий рог, украшавший навершие шлема, гнется, а Дулон, ошеломленный, качается в седле. Еще бы один удар, и все! Но поет труба, возвещая конец «раунда».
В третьей схватке мы сходимся вплотную. Дулон озадачен и разозлен моим сопротивлением. Он не может понять, в чем дело. Глаза его яростно сверкают сквозь прорези забрала, он грязно ругается, горячится. Я наказываю его, ударив справа под щит. По-моему, я сломал ему ребро или два.
Это его отрезвляет. Когда дело доходит до секир, он дерется скупыми и точными ударами, которые я с трудом отражаю. Но как бы ни был я изощрен в искусстве боя на топорах, я никак не могу подловить его и нанести сокрушительный удар. Он — тоже.
К концу третьей схватки на секирах мое левое плечо сильно ноет. Не всегда удавалось принять удар секиры на щит по касательной. Впрочем, состояние Дулона, наверное, не лучше.
Когда трубы пропели конец третьей схватке, Дулон, опустив секиру, долго смотрит на меня, тяжело дыша. Его, видимо, потрясла мысль, что на всякого непобедимого всегда находится достойный соперник. Недооценка противника всегда чревата.
Булава представляет собой увесистую дубовую дубину, длиной около метра, на конце которой — восьмигранная насадка размером с два кулака.
Остается три схватки. Надо кончать. Меня явно не устраивает знамение, которое явится королю Рене. Мне приходит в голову спасительная мысль. Раз Дулон недооценивает меня, постараюсь укрепить его в этом заблуждении. Сделаю вид, что силы мои уже на исходе. Пусть растормозится, пусть начнет спешить. Потому что силы-то наши с ним действительно не беспредельны.
В первой схватке я отвечаю одним ударом на два, а то и на три удара Дулона. Более того, перестаю отбивать удары щитом, просто подставляю его под булаву, делая вид, что рука моя уже онемела. Впрочем, эта игра дается мне без особого труда. На вторую схватку я выезжаю, преувеличенно низко держа щит и булаву, словно они своим весом оттягивают мне руки. И Дулон поверил в победу окончательно. Это я вижу по его глазам, заблестевшим сквозь прорези забрала. Трибуны тоже почувствовали близкую развязку и несколько притихли.
Чтобы окончательно усыпить противника, я весьма вяло и довольно неубедительно стукаю по его щиту и тут же подставляю свой, безвольно опустив булаву. Один могучий удар, второй… Удары такие, что кажется: щит сейчас треснет, а рука моя сломается. Третий удар. Замах для четвертого…
И тут моя булава стремительно описывает круг, и я, вместо того чтобы принять его удар на щит, встречаю его булаву мощным встречным ударом. Отдача так сильна, что правая рука Дулона вместе с булавой отлетает назад и увлекает его за собой. Он откидывается в седле, и тут же моя булава обрушивается на верхнюю часть его шлема. Не проронив ни звука, крун Дулон, как мешок с песком, грохается на землю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов