А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дворцовые ворота рухнули, и завязался бой. Кучера подхлестнули лошадей, и позолоченные кареты, сильно раскачиваясь, понеслись по дороге к задним воротам.
Изабо отчаянно помогала остальным слугам грузить в повозки бочонки, корзины и тюки. Она слышала шум близкого боя, и от криков боли и ненависти кровь у нее бурлила.
— Быстрее, Изабо! — закричала Латифа. — Враги совсем рядом — нужно бежать! Они с минуты на минуту закроют ворота и поднимут мост!
Еще одна нагруженная повозка прогромыхала прочь со двора, заваленная сумками с золотом, посудой и драгоценностями; а поверх сундуков и мешков, точно птица на насесте, примостился канцлер казначейства. Осталась всего одна повозка, и на скамеечке рядом с кучером уже громоздилось тучное тело Латифы. Изабо зашвырнула в повозку свою сумку, потом внезапно вспомнила о маленьких собачках, так и оставшихся привязанными к вертелам на кухне. Она помчалась в кухню, поспешно отвязала их и побежала обратно, зажав собачек под мышками. Она ухитрилась вскарабкаться на повозку в тот самый миг, когда та тронулась с места, а кучер начал бешено нахлестывать лошадей. Изабо ни за что не удалось бы это, если бы не Сьюки, которая свесилась вниз и схватила собак, так что Изабо смогла запрыгнуть на нагруженный задок. Крепкая рука Сьюки не дала ей свалиться, когда повозка с грохотом выкатилась из дворцовых ворот и покатилась по узкому мостику. Ворота за ними захлопнулись, и мост, задрожав, начал подниматься.
— Вот чокнутая! — ахнула Сьюки, в ее круглом лице не было ни кровинки. — Вечно тебе нужно рисковать собой ради глупых животных!
Изабо только прижимала собак к себе, тяжело дыша. Вывернув на дорогу, фургон оказался в самой гуще боя. Одной дивизии Ярких Солдат удалось пробиться через защитников дворца, и они отчаянно пытались остановить отъезд Ри. Солдаты с искаженными безумием боя лицами подступили к боку повозки, и Изабо с криком отпрянула. Их серебряные латы сверкали на солнце, на палашах и булавах запеклась кровь. Впереди шеренга одетых в белое солдат подняла аркебузы, установив их на деревянные столбы, вбитые в землю. Из них с грохотом и зловонным дымом вылетел огонь, и многие Красные Стражи упали. Аркебузы снова выстрелили, и их возница рухнул с сиденья, залившись кровью из уродливой дыры, появившейся у него между глаз. Лошади понесли, и Латифа схватила поводья, заставив охваченных ужасом животных перейти на галоп. Они пронеслись сквозь шеренгу стрелков прежде, чем они успели перезарядить свои аркебузы, подмяв их своими железными колесами. Когда солдаты закричали, Изабо закрыла лицо руками.
Повозка покатила дальше, а Красные Стражи начали теснить Ярких Солдат. Изабо оглянулась на Риссмадилл. Его изящные башенки и шпили были полускрыты густыми клубами черного дыма, поднимающегося над горящим городом. Она в отчаянии думала, догадается ли Лазарь бежать или будет ждать ее у границ парка. Она послала ему умоляющий мысленный приказ, но никакого ответа не получила.
Они проехали через дальние ворота, и солдаты заперли их за ними, чтобы задержать преследование Ярких Солдат. Повозка очутилась в лесу, и по бокам фургона захлестали ветки, а под колесами начали потрескивать прутья. Один из верховых подъехал поближе и приветственно поднял руку. Изабо с радостным вскриком узнала Риордана Кривоногого и позвала его.
— Рад тебя видеть, Рыжая, — отозвался он. — Теперь можешь не бояться. Риордан Кривоногий позаботится о тебе!
Изабо прислонилась к бортику, чувствуя себя намного лучше. Ее сердце взволнованно забилось. Долгие недели она беспокоилась о Ключе и о том, как попасть в Лукерсирей, и вот они с Латифой ехали в старый дворец в свите самого Ри. Воистину, Пряхи приложили руку к этому узору.
В ПУТИ
Волчица, длинная и поджарая, быстро бежала, опустив нос к земле и перескакивая через кусты и камни. Далеко внизу с грохотом неслась по ущелью река Малех, и лица всадников, едущих за ней, были мокры от висящей в воздухе мелкой водяной пыли.
Энгус был бледен и напряжен, его лицо до сих пор покрывали синяки и ссадины, которые он получил, когда летел по склону холма. Он очнулся больше чем через день после отъезда Крылатого Прионнса, чувствуя себя так, как будто накануне изрядно перебрал виски. Голова у него болела, горло пересохло. Волчица ткнулась в него носом, и он открыл мутные глаза, не понимая, где находится. Над головой у него была натянутая парусина.
— Где я?
— Мы в лагере мятежников, — успокаивающе сказал Дональд, поднося к его губам стакан с водой. — Лежите тихо, милорд, вы сильно ушиблись.
Энгус послушно проглотил воду, пытаясь изгнать из головы тяжелый туман. Крыша палатки колыхалась то надвигаясь на него, то снова отступая. Он закрыл глаза и положил руки ладонями на землю, пытаясь обрести равновесие.
Когда он снова открыл глаза, у входа в палатку стоял незнакомец — высокий и гибкий мужчина с кинжалами, торчащими из-за пояса и из башмаков.
— Значит, вы пришли в себя, милорд, — сказал он очень вежливо. — Как вы себя чувствуете?
— Как будто по мне пронеслось стадо гэйл'тисов, - ответил Энгус. — Что случилось? Что я здесь делаю?
— Очень хороший вопрос, милорд, — учтиво отозвался незнакомец. — Я и сам очень хотел бы узнать ответ.
— Кто вы? Где я?
— Я, милорд, Катмор Шустрый, сын Десмонда Сапожника. Вы находитесь в сердце лагеря повстанцев, и я предупреждаю вас, милорд, не делайте никаких резких движений, поскольку вокруг этой палатки примерно пять сотен человек...
— Во имя Кентавра, ты считаешь, что я сейчас способен на какие-нибудь резкие движения? — рявкнул Энгус. — Где моя дочь?
— Я хотел бы знать, как вы догадались, где нас искать, милорд? — В бархатном голосе мятежника таилась угроза.
— Я преследовал молодого Мак-Кьюинна, — ответил Энгус, прикрыв глаза ладонью. — Где он? Я видел, как он выехал отсюда... Где моя дочь? — Молчание, повисшее после его вопроса, заставило Энгуса вновь открыть глаза. Катмор нахмурился и обнажил свой кинжал. — Ради Эйя, парень, я не враг ни вам, ни Мак-Кьюинну.
— Разве вы не служите Майе Колдунье? Разве это не вы схватили Мегэн Ник-Кьюинн и отдали ее в руки Оула?
— Да, я, но она все поняла... Убери нож, парень, ты меня нервируешь. Похоже, придется рассказать тебе всю историю целиком, тогда ты все поймешь. — Коротко и быстро Энгус объяснил обстоятельства, приведшие его в лагерь повстанцев. — Понимаешь, я просто хочу найти мою дочь. Мегэн думает, что девочка здесь.
Катмор, что-то прикидывая, взглянул на него.
— Она не здесь, милорд. Среди ребятишек была девочка по имени Финн, но она уехала вместе с прионнса.
— Куда они отправились?
— Этого я вам не скажу, милорд. Прионнса узнал вас, поручил моим заботам и велел держать вас под стражей. — Он слегка подчеркнул последние слова.
— Имей же жалость, парень. Клянусь, мне нет дела до того, что вы затеваете.
— Это вы так говорите, милорд. На самом деле, это не имеет никакого значения, поскольку скоро нас здесь не будет. Мы подержим вас тут до тех пор, пока вы уже ничем не сможете навредить нам, а потом вы будете свободны и можете идти на все четыре стороны. Его Высочество почему-то не хочет, чтобы я заставил вас замолчать навечно. — Гладя свой кинжал, Катмор добавил: — Только не думайте, что я не убью вас, если вы попытаетесь что-нибудь сделать, милорд. Мы все слишком долго боролись, чтобы теперь поставить наши планы под угрозу.
Ничто из того, что рассказал Энгус, не поколебало мнения мятежника. К его досаде, прионнса со слугой заключили в одной маленькой палатке, а Кейси Соколиный Глаз и юный волынщик находились — в другой. Табитас без устали шагала по палатке, тихонько поскуливая, но каждый раз, когда они лишь выглядывали из палатки, им угрожали палашами.
На следующий день они услышали шум, который безошибочно говорил о том, что большая группа людей собралась и двинулась в путь. Стражи продержали их в заключении еще сутки, а потом что-то подмешали им в еду, так что все четверо и даже волчица забылись тяжелым сном. Когда они проснулись, гигантская котловина опустела.
По приказу Энгуса Табитас опустила нос к земле и повела их по следу отряда Фионнгал. Волчица шла по долинам и ущельям, а люди ехали следом за ней, пока не добрались до Малеха, бурным потоком несущегося к югу. Они уже несколько дней ехали вдоль неровно изрезанного края ущелья, по которому текла река, но так и не смогли нагнать отряд Крылатого Прионнса. Несмотря на то что у Энгуса до сих пор кружилась голова и он плохо себя чувствовал, он безжалостно пришпоривал своего коня, теперь уже твердо уверенный, что девочка-нищенка по имени Финн и есть его пропавшая дочка.
Завернув за огромный валун, они остановились. Перед ними возвышался громадный утес, его отвесная поверхность была черной и блестящей от брызг, на которые разбивалась вода, срываясь со скалы в нескольких сотнях футов над их головами. Бурля и пенясь, водопад белым потоком несся вниз, обрушиваясь в ущелье.
Табитас бегала взад и вперед по краю утеса, скуля и глядя на Энгуса тревожными глазами.
— Как могла Фионнгал раствориться в воздухе? Найди ее, Табитас!
Волчица снова заскулила, бегая туда-сюда с опущенным к земле носом. Потом она подняла голову на прионнса, резко стегнула хвостом, разбежалась и спрыгнула с края утеса. Она полетела вниз, ее темное изогнутое тело с плеском упало в воду.
— Нет! — закричал Энгус, увидев, как она исчезла под пенящимся потоком. — Табитас, нет!
Но было уже слишком поздно. Волчица исчезла.
Изабо сидела у огня, мешая суп в огромном котле. Над ее головой ветви превращали серое небо в причудливую мозаику; по обеим сторонам замшелые валуны сдерживали наступление множества стройных, облитых золотом листвы деревьев. Вдоль дороги солдаты разбивали палатки, стреноживали лошадей, собирали хворост и проверяли тропинки, уходящие в лес.
На дороге стоял, накренившись под странным углом, украшенный богатой резьбой экипаж Ри. Днем у него отлетело колесо, и солдаты все еще пытались починить сломанную ось. Остальные экипажи выстроились за ним вдоль дороги, дожидаясь, пока каретник закончит свою работу. Солдаты были хмуры и молчаливы — охранять Ри и Банри в подобных обстоятельствах было вовсе не тем, чего им хотелось бы.
Три недели, прошедшие с тех пор, как они бежали из дворца, были нескончаемыми и полными досадных неприятностей. Ухабы превратили путешествие в выматывающий кошмар, а стычки с бандитами заставляли всех постоянно быть начеку.
Настроение у Изабо было хуже некуда. Разбивка лагеря означала отдых для пассажиров роскошных экипажей лордов, но уйму работы для слуг. Каждая косточка в теле Изабо болела, руки и ноги закоченели, и ей до смерти надоело быть девочкой на побегушках. Изувеченная рука не спасала ее от необходимости таскать тяжелые ведра с водой, носить охапки хвороста, быть на посылках у лордов, лакеев, солдат и конюхов. Поскольку Изабо не позволила никому позаботиться о ее шрамах, рука у нее ныла от непривычного напряжения, а некоторые уродливые рубцы потрескались, и все бинты были в пятнах крови вперемешку с грязью.
Был вечер дня осеннего равноденствия. Если бы Изабо была дома, они с Мегэн совершили бы все положенные ритуалы, но здесь, похоже, никого не волновало, что день опять сравнялся с ночью, и силы — мужские и женские, свет и тьма, добро и зло — на короткое время находились в совершенном равновесии.
До заката оставалось еще несколько часов. Повинуясь какому-то импульсу, Изабо швырнула на землю деревянную ложку и, схватив плед, ускользнула в лес. Ну и что, что никто из остальных ведьм, скрывавшихся среди свиты Ри, не осмелился праздновать равноденствие? Она была воспитана Мегэн Повелительницей Зверей и не могла позволить смене времен года пройти неотпразднованной.
Впервые с тех пор, как они покинули дворец, ей удалось уйти из лагеря. Если бы Латифа была поблизости, Изабо не удалось бы ускользнуть, но старая кухарка ушла срывать раздражение на слугах, устанавливающих палатку, в которой должны были спать Ри и Банри. С начала их путешествия здоровье Мак-Кьюинна заметно ухудшилось, и Латифа все время была раздраженной и беспокойной. Ни одно из снадобий Изабо, похоже, не помогало, и рыжеволосая девушка не надеялась на выздоровление Ри. Единственной наградой за всю ее заботу была оплеуха, от которой у нее загудело в голове, да предупреждение Латифы о том, что она сдерет с Изабо шкуру, если Ри умрет во время пути. Изабо пробормотала, что здесь все зависит от Гэррод, разрезающей нить, чем заслужила еще одну оплеуху по другой щеке.
Уши у Изабо до сих пор горели, и она так и не простила этого Латифе. В приливе энергии, вызванной возмущением, она взлетела на холм и остановилась лишь тогда, когда начала задыхаться и у нее заболел бок.
Они уже были высоко в горах, двигаясь по дороге, которая шла вдоль стремнин Бан-Барраха, несущегося к Лукерсирею. Острые пики Белочубых гор окружали их со всех сторон, а на самых высоких из них поблескивал снег.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов