А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Если вычеркнуть Венихара Гобез-Ихава из списка тех, для кого могла бы предназначаться такая наживка, первым на ум приходит Ридев Ажер. Нет, вряд ли Исива Гитив пытается урвать концессии у шелкового клана, в этом кроется что-то большее. — Арра была задумчива. — Я бы скорее подумала о… — Она замолкла на полуслове, так как перед ее внутренним взором мелькнул образ: тонкая изящная рука с маникюром, а на пальце кольцо с зеленым драгоценным камнем. — Кто носит кольцо с зеленым камнем? У Ридева голубой.
Король пожал плечами:
— Так о ком бы ты скорее подумала?
— О Зарехафе, твоем Премьер-министре.
Кетиран приподнял брови:
— Все возможно. Ладно, Арра, уже поздно, пойдем спать.
Гораздо позже, когда Филин, выплакавшись, заснул, вернулась Миледи Исива. Скрип пера Минцеры, которая делала записи в большой учетной книге, служил фоном для спокойного дыхания мальчика. Миледи Исива немного передвинула лампу, чтобы свет падал на подушку. Его лицо во сне было спокойным, несмотря на то что на щеках виднелись следы высохших слез. Она повернулась к управляющей:
— Ну?
— Вы видели, как он выглядел до этого. Так продолжалось очень долго. Но, в конце концов, ребенок успокоился. Я влила ему в рот немного кофе, и он проснулся. Выпил еще чашку, и ему стало легче. Миледи, он узнал этот наркотик и спросил, нет ли в кофе еще хацета. Он сказал, что очень чувствителен к хацету, и даже маленькая доза может убить его. Потом заснул.
Исива удивленно вскинула брови:
— А слезы откуда?
— Сказал, что очень хочет домой. А потом плакал, плакал да и заснул. «Пожалуйста, Минцера, я хочу домой», — сказал он мне. Никогда я не чувствовала себя таким чудовищем.
Миледи Исива цинично улыбнулась:
— Он милый.
— Не думаю, что он притворяется.
— Конечно, нет. Именно поэтому он чудесен. Очень жаль, что так вышло с хацетом. Я надеялась, что смогу таким образом дополнительно контролировать его, но рисковать не стоит. Завтра ему станет лучше? Пора ему встретиться с Цитанеком.
* * *
В серые предрассветные часы Филину снова приснился худощавый человек с зеленым кольцом на руке. Во сне человек сидел за столом в убогой таверне; к нему подсел другой человек — Ридев Ажер. Между ними происходил какой-то серьезный разговор, но хотя Филину очень хотелось узнать, о чем они беседовали, он никак не мог заставить себя услышать их голоса. Перед пробуждением сцена изменилась. Человек с зеленым кольцом был все еще там, но на этот раз он стоял перед высоким стрельчатым окном в библиотеке Миледи Исивы. Он обернулся будто бы на звук открывающейся двери, и во сне Филин наблюдал, как меняется выражение его лица. Он как будто бы увидел кого-то впервые. Потом Филин проснулся.
Он был один. Одним рывком мальчик поднялся, оделся, потом добрался до двери и подергал ручку. Дверь оказалась не заперта. Со всей осторожностью, на какую был способен, он проскользнул через буфетную для прислуги, спустился на один лестничный пролет, прошел через пустую библиотеку и попал в парадную. Там он застыл: у дверей стояли Элхар и Цезарь — двое телохранителей Миледи Исивы.
Цезарь вздрогнул, как сторожевой пес, учуявший запах, и повернулся к мальчику. При свете лампы был виден шрам от кнута, рассекший его щеку. Элхар сначала не заметил Филина. Он стоял, прислонившись к двери, и чистил ногти кончиком кинжала. Цезарь смотрел на него вопросительно, как смотрит подчиненный на начальника. Элхар пожал плечами. Когда он поднял голову, в ухе у него блеснула серебряная серьга.
— Доброе утро, Филин, — поприветствовал Элхар мальчика.
— Доброе утро, Элхар и Цезарь. Я думал пойти прогуляться перед завтраком.
— Ну так подумай еще, — предложил Элхар.
Филин печально улыбнулся:
— Я думаю, я, пожалуй, пойду еще посплю, пока остальные не встали.
— Вот уже гораздо лучше.
Филин повернулся и пошел назад. Вдруг он обернулся и посмотрел на мужчин:
— Кто-нибудь из вас мог бы пойти со мной, чтобы убедиться, что я не убегу.
— И оставить наш пост? — Элхар покачал головой. — Тебя, может быть, Миледи и простит, но с нас она шкуру спустит.
— Вы ее любите — Миледи, я имею в виду?
— Филин, иди спать.
В голосе Элхара прозвучали угрожающие нотки, поэтому Филин кинулся вверх по лестнице. Он снова заполз под кучу одеял. Он был уверен, что не сможет больше заснуть, но когда в следующий раз открыл глаза, было уже настоящее утро.
Глава восьмая
НАМЕКИ
Мышка сидела в кухне «Троллопа», когда туда вошел Акулья Наживка. Из общего зала вырывался оглушающий шум. Осел помогал обслуживать посетителей. Хорек провожал кого-то из клиентов, освещая ему дорогу, а Киса и Норка еще не пришли. Мышка делала последние штрихи к портрету Филина, который она нарисовала пером и чернилами. Акулья Наживка наблюдал, как она работает.
— Надо тебе показать, как пишется твое имя, — сказал он, безуспешно стараясь придать своему голосу легкость и беспечность. — О, боги. Бедный Филин.
Мышка серьезно взглянула на него.
— Акулья Наживка, откуда у тебя этот шрам на лице?
— От ножа.
— Ты его в драке получил?
— Оставь это, Мышка, — посоветовал он.
Мышка продолжала пристально разглядывать его, от чего мужчине было не по себе. Можно было не сомневаться, что она пыталась запомнить образ, чтобы позже использовать его. Потом она раскрыла свою кожаную папку, достала оттуда три рисунка и разложила их рядышком на деревянной скамье. Когда Акулья Наживка взглянул на них, у него перехватило дыхание.
— Малыш, — прошептал он, — ты играешь в опасную игру. Что с тобой станет, когда ты уже не будешь такой милой и безобидной маленькой девочкой?
Мышка молча выбрала средний листочек и поднесла его край к пламени лампы. Бумага загорелась, скручиваясь и чернея. Она держала его до тех пор, пока не остался только один необгоревший уголок, а потом бросила горящий листок в кучку холодной золы в камине.
— Ты сам нанес себе шрам?
Он стиснул зубы.
— Мышка, — предупреждающе сказал он.
— Шрам, конечно, отвлекает внимание, но он не уменьшает сходства. Я же, в конце концов, это заметила.
— Мышка.
— Вы родственники? Почему ты прячешься?
— Мышка! — Он схватил девочку за плечо, и в его янтарных глазах зажглись отчаяние и решимость. Он понизил голос. — Тебе опасно даже задавать такие вопросы, а уж тем более знать на них ответы. Оставь это. Мое прошлое умерло — совсем. Пусть я буду Акульей Наживкой. Пожалуйста, Мышка.
Мышка убрала два оставшихся рисунка в кожаную папку. Потом она вынула угольный карандашик и дала его Акульей Наживке.
— Покажи мне, как писать мое имя.
Они все еще писали, когда пришли Киса и Норка.
— Есть какие-нибудь вести от вашего благородного друга? — спросила у грузчика Норка.
— Пока нет, — ответил он. — Я пришел сюда, потому что Осел прислал мне весточку, что ему нужно поговорить со мной. Вы не знаете, чего он хочет?
Норка пожала плечами:
— Понятия не имею. Судя по шуму, народ расходится. Если это так, то Осел скоро сюда придет.
В этот момент в дверь вошел Хорек. И почти тотчас из общего зала выскользнул Осел.
— Что тебя тревожит, Осел? — спросил его Акулья Наживка.
— Тебе что-нибудь говорят имена Элхар, или Дедемар, или Ридев? — спокойно спросил его Осел.
Лицо Акульей Наживки окаменело.
— А что? — он едва двигал губами. — Почему ты спрашиваешь?
— Подслушал, как Элхар и Дедемар разговаривали сегодня днем. Они говорили о ком-то и называли ее Миледи, которая была недовольна из-за того… — Он запнулся, пытаясь отделить реальный разговор, который слышал, от тех догадок, которые потом строил сам. — Из-за того, что пропал их бумажник. Тот, которого звали Элхар, назвал это «уликой» и почти обвинил второго в том, что она пропала. Они говорили об убийстве, которое прошло гладко: Морской Ястреб был убит, но при нем не нашли бумажника, хотя стража тщательно обыскала его. Поэтому Миледи злилась из-за напрасно потраченных на наемных убийц и на улики денег, а это, похоже, немаленькие деньги.
— Это все? — спросил Акулья Наживка.
— Нет. Элхар еще сказал Дедемару, что ему надо бы бросить Миледи кость. Тогда Дедемар попросил передать ей, что ее Щенок встречается сегодня после полуночи с Ридевом в таверне «Сытая кошка».
— В «Сытой кошке»? — переспросила Киса. — Это там, где работает Сорока. Раньше это место называлось «Жирная кошка». Уже, наверное, полночь, Пошли скорее!
— Нет! — крикнул Акулья Наживка. — Киса, это не игра. А если и игра, то ставки в ней, черт возьми, слишком высоки!
— Ты что-нибудь понял из всего этого? — спросил Осел.
— Достаточно, чтобы убедиться, что детям в это соваться нельзя! Это большая политика. Нет ничего более опасного, чем интриги Домов Советников.
— Так это связано с заговором против Короля? — спросил Хорек. — Кто такая Миледи?
— Ты что, не слышишь? — сказал Акулья Наживка. — Это все очень опасно!
— Мы слышим, — мирно сказал Осел. — Просто мы не согласны с тобой.
Акулья Наживка вглядывался в их непримиримые лица. Боль и беспокойство исказили его черты, и он взъерошил свои темные волосы.
— О, боги, — пробормотал он. — Как я смогу жить дальше, если допущу, чтобы кого-нибудь из вас убили? Норка, — и обратил молящий взор на воровку. — Интриги Советников — это хуже, гораздо хуже, чем драка в Воровской Гильдии. Никому из вас там не место, особенно Мышке и Кисе.
Норка спокойно смотрела на грузчика.
— Но мы-то сейчас думаем о Филине.
— Но это с ним никак не связано!
— А Филин думал, что связано, — сказала Норка, и голос ее был спокойным, почти мягким. — И еще он сказал, что мы нужны Королю.
— Да мне наплевать на Короля! — закричал Акулья Наживка.
— И совершенно напрасно, — сухо вставила Мышка.
— Король всегда мишень, или заложник, или марионетка. Это все дается ему вместе с короной, и одним предупреждением его не спасти. Но если вы будете замешаны во все это, кто-нибудь из вас обязательно пострадает.
— Да брось, — сказал Осел. — Ты нас не переубедишь. Но если откажешься нам помогать, то мы будем еще более уязвимы. Кто такая Миледи?
Акулья Наживка боролся со своей совестью, но в конце концов развел руками, признавая поражение.
— Это Миледи Исива Гитив, как я полагаю. По крайней мере, Элхар — это человек Гитивов. Исива — это Советник Дома Гитивов. Она очень злобная и все время плетет какие-то интриги. Ридев — это Лорд Советник Дома Ажеров. Ажеры и Гитивы все время грызутся между собой.
— А кто такой Щенок Миледи? — спросил Хорек.
— Этого я не знаю, — снова вздохнул Акулья Наживка. — Хотя я думаю, что мог бы это разузнать.
— Хорошо, — быстро отозвалась Норка. — Я пойду с тобой.
— Нет.
— Тогда я пойду за тобой.
— Нет, — твердо повторил Акулья Наживка. — Или я пойду один, или вообще не пойду.
— Очень хорошо, — ответила Норка. — Кто хочет пойти со мной? Хорек? Киса?
— Норка! — закричал в ярости Акулья Наживка. — Ну зачем тебе это нужно? Ты лее все равно не узнаешь Советника Ажера.
Воровка пожала плечами:
— Ну а наших трущобных я смогу узнать, как ты думаешь?
Акулья Наживка взглянул на нее и невесело рассмеялся.
— Подумать только, а я-то удивлялся, как тебе удалось убедить мерзавца Хижана делать то, что тебе нужно. — Он изысканно поклонился ей, а потом подал знак следовать за ним. Оглянулся на остальных. — А вы, ради всех богов, оставайтесь здесь.
— Так кто такая Сорока? — спросил Акулья Наживка, когда они укрылись в тени, не заходя в переполненную таверну.
— О, Господи, ничего-то ты не знаешь, — сказала Норка. — Вообще-то все называют ее Адиса. Она работает там барменшей.
— А, так это она. А почему вы называете ее Сорокой?
— Она очень любит мелкие, круглые, блестящие штучки, — сухо сказала Норка. — Преимущественно серебряные. Ну что, мы войдем?
— Как? Разве ты не собираешься карабкаться по стене и залезать в окно?
Воровка не обратила внимания на его язвительный тон.
— Дверь открыта, — сказала она вежливо.
— Какая ты наблюдательная. Как бы я справился без тебя? — Он взял ее за руку, и они вошли.
В «Сытой кошке» было полно народу. Найти столик, откуда открывался бы полный обзор, было невозможно, и они просто топтались у стойки бара. Они потягивали пиво, незаметно оглядывая толпу, при этом все время поддерживали непринужденный разговор. Когда кружка у Норки опустела, она поставила ее на поднос проходящей официантки и взглянула на Акулью Наживку..
— Пошли.
— Что, уже?
Норка язвительно улыбнулась и кивнула. В ответ на его лице появилось такое звериное выражение, что Норка едва не отступила назад.
— Ты думаешь, он здесь? — грозно спросил он.
Она похлопала ресницами.
— Столик у двери; мужчина с заостренной бородкой, что сидит с тощим парнем, у которого зеленое кольцо на пальце.
Акулья Наживка потрепал ее по щеке. Что-то опасное таилось в глубине его глаз, и в его голосе прозвучал металл:
— Моя умная девочка. Пойдем.
Им нужно было пройти мимо столика, за которым сидели те двое мужчин. Когда они поравнялись, молодой человек окликнул их:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов