А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Между прочим, прибыль проистекает прежде всего из вашей экономии и не из-за роста поступлений в казну. Теперь-то уж вам непременно стоит повысить налоги!
Король Бонкорро покачал головой.
— Пока налоги низки, люди тратят больше денег и тем самым дают работу другим, а у тех появляются деньги, чтобы уплатить свои собственные налоги. Купцы используют вырученные деньги на приобретение новых товаров, и налогов мне платят куда больше, чем пять лет назад, хотя дед требовал, чтобы ему отдавали две доли из пяти, а я — всего одну. — Король самодовольно кивнул. — Да, мои замыслы оказались верными. Более низкие налоги приносят более высокие поступления, хотя несколько лет пришлось потуже подтянуть поясок, пока не наметился положительный перевес.
На самом деле, Ребозо, я чувствую: настала пора попробовать еще одно нововведение!
У Ребозо кровь похолодела в жилах.
— Ваше величество! Дайте сначала хотя бы опомниться после предыдущего! Как только вы произносите слово «нововведение», у меня мурашки по спине бегут, так мне страшно!
— Если ничего не выйдет, ничего страшного, — утешил канцлера король. — Подготовь к отправке письма. Мы их адресуем дворянам, владеющим монополией на торговлю зерном, строевым лесом и шерстью. Напиши им, что отныне все, кто пожелает, имеет право свободно торговать этими товарами.
— Ваше величество, только не это! Они взбунтуются! Они поведут на столицу войска!
— Вряд ли. — Бонкорро откинулся на спинку стула. — Они сами заинтересованы в продолжении торговли. Монополия на эти товары останется у них, то, на чем их возить, тоже, потому у них появятся колоссальные преимущества перед всеми остальными, кто пожелает заняться такой же коммерцией. Но если они попробуют вздуть цены, то убедятся: на их товары нет покупателей.
— Вот-вот! Ваше величество, ведь тогда все их капиталы улетучатся!
— Капиталов они скопили предостаточно, Ребозо. Денег им хватит, чтобы безбедно прожить до конца жизни. Да что там — их детям хватит до конца их жизни! Мы ведь говорим о герцогах и графах, владеющих громадными поместьями. Нет, голодать они не будут, однако им придется здорово постараться, если они захотят держать монополию на торговлю своими товарами в королевстве.
— Ваше величество, но как же это? — в отчаянии возопил Ребозо. — Король не должен интересоваться торговлей, он не купчишка какой-нибудь!
— Я должен интересоваться всем, — возразил Бонкорро. — Каждым своим подданным. От того, кто копается в земле, до того, кто командует войсками. Торговля — это сила, питающая страну, Ребозо. Крестьяне способны вырастить урожай для своих благородных господ, но выращенная ими пища не напитает население города, если не будет перевезена туда. Так желудок переваривает пищу, но что от этой пищи толку, если питательные вещества не будут поступать к рукам и ногам? И если представить себе королевство в виде человеческого тела, то король будет его головой, войска и ремесленники — мышцами, крестьяне — руками, а купцы — кровью. Эта кровь текла по жилам страны и при моем деде, однако текла лениво. Я расчистил пути для нее — она потекла поживее, а теперь делаю это вновь и в итоге получу больше питательных веществ.
— Сравнение превосходное, — насмешливо проговорил Ребозо, — но, пожалуй, не совсем точное. Устранение монополий означает всего лишь, что больше, как вы изволили выразиться, ваше величество, питательных веществ поступит не к вам, а к самим купцам.
— Если они захотят иметь право на торговлю, они вынуждены будут платить налоги. Появятся более процветающие купцы, несмотря на то что они вынуждены будут снижать цены на свои товары. Но и покупателей у них станет больше. А раз появится больше богатых купцов, значит, эти купцы сами будут тратить больше денег, а следовательно, разведется больше богатых мелких торговцев, и даже у тех, кто занимается искусством, жизнь станет богаче. Крестьяне будут получать все больше и больше за плоды своего труда и, скопив деньжат, покинут насиженные места, станут купцами или ремесленниками. Так и получится, что тех, кто платит налоги, станет еще больше, и мои прибыли возрастут.
— О ваше величество, вы поистине творите чудеса. — Ребозо не стал уточнять, какого рода чудеса, большей частью потому, что сам точно не знал этого. — Если вы можете добиться, чтобы в ваши сундуки ложилось больше денег при том, что вы понижаете налоги, это воистину чудо, и мне не следует спорить, а следует только сделать все по вашему приказанию. Но как быть, если дворяне соберут войска и пойдут на нас войной, сир?
— Тогда, — ответил Бонкорро, натянувшись, словно струна, — я сотворю одно из упомянутых тобой чудес.
— Нельзя же уничтожить колдовскими чарами целое войско!
— А ты не утверждай этого столь уверенно, мой канцлер, — тихо проговорил король. — К тому же уничтожать войска и не потребуется. Достаточно будет уничтожить тех, кто будет ими командовать.
— Но не сможете же вы избавиться от герцогов и графов!
— Почему же нет? Мой дед с легкостью проделывал такое. А потом точно так же, как он, я смогу заменить их людьми по своему выбору.
— Но тогда войска на вас поведут их сыновья!
— Тогда я уничтожу и сыновей, и внуков, и племянников, если понадобится, и все дворяне это прекрасно поймут. Они пока не испытывали моего терпения и, думаю, не решатся на это: они знают, я не святой, я не такой, как мой отец, и боятся, что я могу оказаться таким же жестоким и могущественным, как мой дед. Нет, Ребозо, — король уже успокоился, — я не думаю, что они взбунтуются.
Ребозо зазнобило: так бесстрастен был голос молодого короля, так холоден его взгляд. Казалось, что с ним разговаривает человек, высеченный из камня. Ребозо понял, что даже ему — а уж его-то король любил, если он вообще кого-то любил — не дано ответить наверняка на вопрос: сумеет ли король Бонкорро на самом деле уничтожить взбунтовавшееся войско или нет.
Однако канцлер ни на секунду не сомневался: Бонкорро способен уничтожить любого из дворян, замыслившего свергнуть его. Причем для этого королю даже не пришлось бы прибегать к помощи черной магии, поскольку любой из графов и герцогов настолько погряз в грехах, что силы Добра почти обязательно пришли бы на подмогу молодому королю в борьбе с врагами! На самом деле этим в какой-то мере исчерпывалась тактика Бонкорро: грех убиения он мог совершить без зазрения совести и тем самым давал своим подданным выбор. Хотите, дескать, быть хорошими — будьте ими! Он снимал с подданных груз отчаяния и страха и даже давал им почву для надежд. Поэтому на грани Добра и Зла король балансировал столь ювелирно, что даже сами источники магии пребывали в неуверенности — на чьей же он стороне! На самом же деле Ребозо подозревал, что этого не знал и сам король — или не знал, или решил не знать.
Но такого быть не могло. Ни одному человеку не дано остаться наполовину добрым, а наполовину злым дольше, чем на полминуты. Стоило такому человеку сделать одно доброе дело, и он подвигался на один шаг к Добру и Свету, и, чтобы удержать равновесие, нужно было незамедлительно вершить какое-то злое дело. Верно, Бонкорро решил не повторять судьбу своего отца, точно так же, как решил не повторять и судьбу своего деда, однако мерилом всех его деяний, похоже, служило благо народа, что в конце концов должно было, по понятиям Ребозо, привести молодого короля на сторону Добра.
Понимая это, канцлер должен был что-то предпринять, дабы предотвратить такую вероятность.
— Если вы собираетесь уничтожить такое количество монополий, ваше величество, вам следует уравновесить их введением еще одной монополии.
Бонкорро напрягся, однако слово «равновесие» успокоило его.
— Какую ж монополию я могу ввести, чтобы оживить торговлю, интересно?
— Монополию на проституцию. Нет, выслушайте меня! Вы только представьте себе, ваше величество, если бордели станут легальными, но будут содержаться в условиях монополии — при том, что все проститутки будут здоровы, мужчины станут чаще посещать бордели!
— Ну да, чтобы там развратничать и пресыщаться!
Ребозо пожал плечами.
— Проститутки все равно никуда не денутся, ваше величество, хотите вы этого или нет, разрешает это закон, или он это запрещает. Однако еще одним условием монополии можно сделать вот что: чтобы женщин не избивали сутенеры и содержательницы борделей, чтобы им не наносили увечий посетители! Можно настоять и на том, чтобы всякий, кто обошелся с проституткой нелюбезно, представал перед судом. А чтобы этот закон выполнялся, можно в каждом борделе поставить королевских гвардейцев! А покуда торговля на этом поприще протекает нелегально, вы никаких условий диктовать не можете.
— Но рост торговли в данном случае означает, что проституток станет больше, — возразил король и нахмурился, — и что этим станут заниматься многие девушки не по своей воле!
— Полно вам, ваше величество! — урезонил короля Ребозо. — Если люди, как вы сказали, станут тратить больше денег, то станет больше мужчин, которым захочется купить себе часок-другой на забавы с проституткой. А если все больше крестьян будет уходить с нажитых мест и приходить в город, как вы также заметили, то все больше будет вовлекаться в проституцию. Так почему бы не приглядывать за этой коммерцией? Почему не сделать так, чтобы все было чин чином, по закону? Ведь тогда появится возможность хотя бы настоять, чтобы эти дамочки не перетруждались, чтобы их не очень обижали!
Король нахмурился, недовольный собой, — раньше эта мысль ему в голову не приходила.
— И потом, вы же знаете, есть женщины, которым действительно нравится такая жизнь, — дополнил свои рассуждения Ребозо.
— Ну, или такие, которые сами ее выбирают, — согласился король, и это было очень похоже на капитуляцию. — Хотя их всегда не хватало для удовлетворения потребностей моих несчастных подданных. Знаешь, в том, что ты сказал, есть доля здравого смысла. Эти женщины будут лучше защищены, если будут находиться под присмотром герцога, который, в свою очередь, будет находиться под моим присмотром. Я подумаю об этом, Ребозо.
— Искренне рад, что мой скромный совет пригодился вашему величеству, — проворковал канцлер, лучась улыбкой.
Но, отвешивая королю поклон, он подумал: «Вот и славненько! Вот он — шаг к соблазну!» Ребозо прекрасно понимал, что более изощренные формы проституции все равно существуют и будут существовать противозаконно и что король, взяв под свое покровительство всю проституцию скопом, делает солидный шаг на сторону сил Зла. Ну конечно! Со временем король сумеет внять уговорам Ребозо, да и набор собственных прелестниц ему когда-нибудь да прискучит, и тогда он сам захочет посетить одно из «веселых» заведений — тех самых, о которых только что шла речь. А что произошло однажды, то произойдет и еще десяток раз, а потом два десятка, а потом — сотню... А потом он начнет стареть, и его мужские силы пойдут на убыль, и тогда ему для их возвращения понадобятся более изощренные утехи. Вот и начнется долгое скольжение вниз по наклонной плоскости прегрешений, и Латрурия в один прекрасный день окажется целиком во власти сил Зла, как в прежние деньки.
* * *
Всякий любит оказаться в центре внимания, однако Мэт все-таки здорово волновался. Приписав это типичному страху перед выходом на сцену, он выкрикнул:
— Подходите сюда, добрые люди! Послушайте рассказы и истории, стихи и сказания! Послушайте, и вы перенесетесь в далекие сказочные страны! Народ толпой повалил к нему.
— Байки из Меровенса? — спросил один торговец. — Это же и недалеко, да и сказочного там ничего нет.
— Мои сказания совсем другие, они новехоньки, вы таких никогда не слыхали!
Мэт почти не сомневался: его истории действительно окажутся тут в новинку.
— А песен, что ж, не будет? — разочарованно протянул парнишка-подросток.
Мэт усмехнулся:
— Я буду наигрывать мелодии и говорить нараспев. Если я запою, тебе захочется, чтобы я поскорее замолчал.
— Что верно, то верно, — вполголоса подтвердил Паскаль.
Мэт бросил на него наигранно возмущенный взгляд:
— А тебя, между прочим, никто не просил со мной соглашаться!
Толпа захохотала, и Мэт понял, что из Паскаля вышел бы очень и очень неплохой подпевала. На самом деле они могли бы весьма недурно подзаработать на любой из ярмарок отсюда до самой...
Мэт усилием воли заставил себя вернуться с небес на землю. Он тут шпион, а не менестрель. Просто в нем заговорил актер-недоучка, увлек его за собой, словно колдунья в зеленом платье Пера Гюнта...
— Предание дальнего Севера! — прокричал Мэт. — История странника Пера Гюнта. О том, как он отпал от добродетели! Кто желает послушать?
Толпа согласно зашумела, некоторые помахали руками, демонстрируя приготовленные для расплаты за удовольствие пенни. Паскаль, в практических делах соображавший, как оказалось, быстрее, нежели думал Мэт, быстро нашелся и положил у ног Мэта свою шляпу, в которую опустил пенни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов