А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мэт присмотрелся к нему получше. Длинная седая борода, выражение лица постоянно взволнованное. Стоило Мэту встретиться со стариком взглядом, тот сразу щурился. Мэт вдруг ощутил странную неприязнь к этому человеку. Почему — Бог знает. Старикан как старикан, только усушенный какой-то.
А потом Мэт понял, что Бог и в самом деле может знать почему.
— Ваше величество. — Старик шагнул ближе к трону. — Несомненно, подобные беседы о древних греках не что иное, как пустая трата вашего драгоценного времени.
— Меня это интересует, лорд-канцлер, — возразил король.
— Однако это, несомненно, не...
— Я же сказал: меня это интересует, Ребозо. — В голосе короля зазвенела сталь, и старик поторопился сделать шаг назад. — Ну, менестрель, расскажи мне об этом греке. Что же за человек был этот Сократ?
— Он был из тех, кого называют «философами», ваше величество, — отвечал Мэт.
— «Философы», — нахмурился Бонкорро, — ну-ка попробуем перевести, исходя из корней этого слова... Это означает «любитель мудрости», не так ли?
— Верно, ваше величество, хотя лично мне кажется, что название не совсем верно. — Мэт с трудом вымучил улыбку. — Сократ клялся, что любит истину и занимается ее поисками, но, судя по тому, что я слышал об этом человеке во время своих занятий с учениками, он хитрым образом пытался заставить их соглашаться со своими мыслями.
Бонкорро понимающе улыбнулся. Мэт старался не обращать внимания, что придворные начали перешептываться, шаркать ногами и покашливать. Беседа Мэта с королем им явно прискучила. А вот король просто-таки разволновался!
— А как, по-твоему, человек должен искать истину?
По глазам старика было видно, что мысленно он уже подкатил к трону пять пожарных машин с приставными лестницами.
— Увы — вздохнул Мэт. — Я слишком мало знаю об этом Сократе! Но вроде бы он считал, что любые знания можно добыть путем рассуждения по системе, называемой «логика».
Старик немного успокоился.
— Я слышал об этой логике, — наморщил лоб Бонкорро. — Где же, по-твоему, ее недостаток?
— Вопрос в том, как упрекнуть логику в несостоятельности, а не в том, где она, — грустно отвечал Мэт. — Единственный способ проверить выводы логики — это наблюдать за реальным миром, чтобы потом, может быть, попытаться применить эти выводы на практике. Это называют «эксперимент».
Тревога вернулась к старику. К мысленно вызываемой им помощи добавилась бригада парамедиков. Бонкорро неторопливо улыбнулся.
— Но как же, например, проверить в реальности выводы логики, если речь идет о душе человека?
— О, это не дано никому, — отвечал Мэт. — Потому-то подобные вопросы и остаются тем единственным, что изучает только философия.
Бонкорро запрокинул голову и расхохотался. Придворные испугались, все до одного, а особенно — седой старикан. Однако медиков он явно отослал и успокоился.
— Пожалуй, пусть этот менестрель еще побудет во дворце, посмешит меня, — сказал Бонкорро графу Палескино. — Спасибо вам, ваша честь, что привели его сюда, но пока что я избавлю вас от забот о нем. Я подумаю, как вознаградить вас за это, граф.
Граф чуть не лопнул от радости.
— Какая благодарность, что вы, ваше величество. Достаточно того, что вам понравилось!
«Еще бы, — печально подумал Мэт. — Рано или поздно то, что понравилось королю, приобретает форму некоторого количества твердой валюты, дареной земли или монополии на что-нибудь». Что ж, граф Палескино снискал какое-никакое расположение короля, а король получил нового и очень необычного шута-менестреля, а Мэт получил доступ к королю — в общем, все что хотели, то и получили.
Вот разве что исключая старика, стоявшего около трона.
Глава 17
Когда Мэт добрался в свою каморку под крышей, там оказалось еще жарче, чем было раньше. Казалось, жара со всего замка стекалась сюда. Крошечное окошко было открыто, и у него торчал Паскаль, раздетый до пояса и истекающий потом. На садящееся солнце он смотрел такими жадными глазами, что с него сейчас можно было бы писать рвущуюся по следу гончую.
Мэт задернул занавеску и сел подальше от Паскаля. Через некоторое время Паскаль проговорил:
— Нечего молчать, друг Мэтью. Чай, не похороны.
— Нет? — удивился Мэт. — Значит, ты поспел вовремя?
— Вовремя для чего? — дернулся Паскаль. — Вовремя для того, чтобы повидаться с Фламинией. Да. Одна из служанок привела ее в комнату для прислуги — ее и еще двоих... горничных. Очень хорошенькие, — добавил Паскаль, немного помедлив. Но недостаточно хорошенькие для того, чтобы отвлечь его от Фламинии или развеять теперешнюю тоску? Мэт наморщил лоб, ничего не понимая.
— Ты с ней говорил? Ей... не причинили... вреда?
— Не изнасиловал ли ее король? Ты об этом хотел спросить? Хотя он может сделать это сегодня же ночью. — И Паскаль поежился, как от озноба.
— Значит, мы попали сюда вовремя для того, чтобы спасти ее от участи худшей, чем смерть?
— Да, — кивнул Паскаль. — Если она захочет, чтобы мы ее спасали.
Мэт уставился на друга.
— Ты хочешь сказать, что ее прельщает мысль стать одной из наложниц короля?
— Я — нет, но она уверяла меня именно в этом.
Мэт помедлил и, не дождавшись продолжения, спросил:
— Но ты ей не поверил?
— Ну... скажем так: она говорила не слишком убедительно...
Мэт нахмурился.
— Надеюсь, она не считает, что это ее долг перед страной или еще что-нибудь в этом духе?
— Нет, но она так распиналась насчет того, как все замечательно у них там, на женской половине. Она приняла душистую ванну и теперь одета в шелка. Ее учат раскрашивать лицо, и ей ужасно нравится компания других женщин.
— Девчонке вскружили голову, — понимающе кивнул Мэт. — А другие девушки не видят в ней соперницу?
— По крайней мере ведут себя дружелюбно, и все красавицы.
— Ну, ясно, значит, ей льстит то, что она среди них...
Сам-то Мэт вообще дивился тому, как Фламиния сюда попала — уж что-что, а красавицей ее никак не назовешь. Вероятно, все дело в фигуре, в походке, в той чувственности, которая исходила от нее. Да, если так, то можно понять колдуна, который все это оценил и дал приказ сцапать Фламинию на улице для короля Бонкорро. Вот интересно, оценит ли эти качества Фламинии король?
— А остальные девушки так же радуются, как Фламиния?
— Очень радуются, я сам видел. Все они крестьянки, которые в жизни не видывали подобной роскоши. Останься они дома, им почти наверняка пришлось бы выйти замуж по выбору родителей, то есть за нелюбимых. А тут у них хотя бы красавец любовник. — Паскаль добавил с издевкой: — Похоже, никого из них не нужно особо заставлять ложиться в кровать со славным повелителем и владыкой?
Мэт не мог винить друга за вспышку ревности.
— Но разве их не тревожит то, что с ними случится потом, когда его величество от них устанет?
— Совсем не волнует, потому что такое уже случалось с десятками таких же, как они. Он отсылает их из дворца, наделив золотом и драгоценными камнями. По крестьянским меркам, они уходят отсюда богачками. Найти мужа для них несложно — ведь они все-таки красавицы, да еще и с приданым. На самом деле они еще и мужей держат под каблуком, и те не осмеливаются им слова сказать, потому что короля побаиваются.
— Значит, ты боишься за Фламинию?
Паскаль коротко кивнул:
— И за нее, и потерять ее боюсь. — Он смущенно улыбнулся. — Вот ведь смешно, да? Я ведь даже не могу сказать, что она мне принадлежит, — и боюсь ее потерять! Мы ничего друг другу не обещали, мы не были близки, я только утирал ей слезы, веселил ее... Ну, разве не смешно, что я так быстро втюрился?
— Да уж, обхохочешься, — угрюмо буркнул Мэт. — Только так порой бывает, знаешь ли. Но пока она все-таки для тебя еще не потеряна.
— Нет, — согласился Паскаль. — Но боюсь, что это случится. Если она пробудет здесь подольше и ее совсем заболтают новые подружки. Боюсь, что она влюбится во все эти побрякушки и финтифлюшки и забудет, что есть на свете добродетель и настоящая любовь.
Мэт не шевелился и не сводил глаз с Паскаля.
— Да! Да! Я ей признавался в любви, друг Мэтью! — с горечью воскликнул Паскаль. — А она просто расцвела, улыбнулась, крепко сжала мою руку и сказала, что тоже любит меня.
Мэт внимательно смотрел на Паскаля.
— Ну, так радоваться же надо!
— Да, надо бы... Нет, в то мгновение у меня сердце чуть не выскочило из груди от счастья. Но прошло несколько минут, и она отвлеклась. Я стал говорить с ней о побеге, но она сказала, что не стоит и пытаться, потому что их покои очень сурово охраняются, а ей бы не хотелось, чтобы я рисковал, потому что меня посадят в тюрьму, а то еще чего и похуже может случиться.
— А ты не поверил, что ею действительно движет тревога за тебя?
— Да, наверное, — вздохнул Паскаль. — Ведь если бы ей действительно было невмоготу там, куда она попала, если бы ее действительно пугала мысль о намерениях короля, она бы порадовалась, что я хочу спасти ее, она бы рискнула убежать.
Мэт пробовал посмотреть на происходящее глазами Фламинии. Потеря девственности ей уже не грозила, а внешне Бонкорро был куда привлекательнее, чем тот парень, который первым соблазнил ее. На самом деле молодой король действительно очень хорош собой...
Однако Мэт — мужчина, и понять женскую точку зрения до конца ему никогда не удавалось. Он не сомневался, что несправедлив к Фламинии. Правда, он не сомневался и в том, что девушка решила какое-то время уделись радостям пребывания в королевском гареме. Но гарем — это одно, а лечь в постель с королем — это совсем другое... И все равно Мэт знал, как порой трудно устоять против искушения...
— Верно ли я понимаю, что она стала пылкой защитницей короля Бонкорро?
— Угу, — уныло буркнул Паскаль. — Я ей говорил, что ни о каком риске и речи быть не может, когда разговор идет о ее безопасности, а она опять давай твердить, как она боится за меня да как она уверена в том, что король ее и пальцем не тронет. Тогда я озлился и спросил, с чего это она взяла, что он такой добродетельный, ну она и давай мне взахлеб рассказывать.
Мэту стало больно за Паскаля. Он даже глаза прикрыл. Да. Это удар под ребра. Выслушивать, как твоя возлюбленная, которой ты только что объяснился в любви, превозносит другого...
— Она тебе сказала, какой он красавец?
— Ну, не то чтобы... она сказала, что другие девушки считают его красавцем и просто без ума от него. Среди девушек есть одна-две, которые даже мечтают стать королевой, но ей, она сказала, их очень жалко, потому что сердце их непременно будет разбито.
Ну, это она заодно и себя отговаривала, дело понятное. Однако Мэт никогда не упускал шанса получить сведения.
— Ну а как насчет того, что он хороший король? Или хороший человек? Об этом она что-нибудь говорила?
Паскаль пожал плечами:
— Ей-то откуда про это знать?
— Просто из сплетен, — ответил Мэт. — Из сплетен можно много чего узнать. И ведь Фламиния, похоже, их слышит великое множество. Судя по всему, король просто очаровашка, по крайней мере со своими наложницами.
Конечно, само по себе то, что король имел множество наложниц, уже греховно, но между тем он вроде бы обращался с ними по-человечески, с заботой и пониманием. После сегодняшнего краткого знакомства с королем Мэт понял, что король обаятелен и старается на благо народа, какие бы там у него ни были мотивы. Но вот суров ли он? Слушаются ли его подданные?
— Скажи, а если он приказывает, его приказам повинуются?
— Ну... а как же? Наверное, да, — удивленно отозвался Паскаль. — Мы же сами все своими глазами видели, пока шли по Латрурии. Ты же видел, как тут все переменилось. Вот хороши или плохи эти перемены — это уже другой вопрос.
— Вот именно. А так же хорош или плох источник этих перемен. Я слыхал о многих королях, которые были всего лишь ширмами. На самом деле всеми делами в королевствах ворочали их главные советники. До сих пор я видел единственного советника короля — канцлера Ребозо. Правда, он мне не показался ни жутко злобным, ни ужасающе могущественным. Более того, мне показалось, что он мало на что вообще способен: он боится короля.
— Похоже, его тут все боятся, — кивнул Паскаль. — Фламиния не говорила, что король издает указы чересчур часто. Но уж когда издает, никто не осмеливается его ослушаться.
— О? — Мэт как бы увидел ложку дегтя в бочке меда. — Надо понимать, кто-то из наложниц пытался ослушаться?
— Нет. Но двое-трое видели его в гневе. Фламиния мне рассказала, что будто бы одна из наложниц пыталась приворожить короля, чтобы он любил только ее...
— Приворот, понятно, — кивнул Мэт. — Даже мне, менестрелю, доводилось про такое слышать. Верно ли я понял, что это ей не удалось?
— Не удалось. Король мгновенно догадался, чем она занимается. Ее тело скрутила резкая боль, она стала так дико кричать, что сбежались другие девушки. Однако пытка продолжалась всего минуту. А потом король приказал ей выпить зелье, приготовленное для него. Наложница выпила зелье и с тех пор так обожает короля, что сделает для него все, что бы он ни повелел, даже если он повелит ей приводить других женщин в его опочивальню.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов