А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я был не такой. Я не был преступником. Я не убивал людей. Мне даже не полагалось хотеть убить человека.
Но я хотел.
И, стоя там, я знал, что это сделаю.
Глава 20
В день убийства я пришел на работу в клоунском костюме.
Не знаю, что на меня нашло, что я пустился на такую крайность. Может, я подсознательно хотел, чтобы меня обнаружили и остановили, не дали сделать того, что я задумал. Может, я хотел, чтобы кто-то заставил меня сделать то, что я должен был сделать, но не мог.
Ничего такого не случилось.
Приготовлений понадобилось меньше, чем я ожидал. Пока шли дни и во мне росла уверенность, что я убью Стюарта, у меня начал формироваться план. Сначала я думал, что мне надо узнать все входы и выходы из здания, все точки пожарной сигнализации, часы смены всех охранников внизу, но вскоре я понял, что все это лишние сложности. Я не собирался грабить Форт Нокс. И я был и без того практически не видим. Мне нужно было только войти, сделать дело и выйти.
Главной проблемой будет сам Стюарт. Для него я не был невидим, и он был в куда как лучшей форме, чем я. Морду мне набить он мог бы одной левой.
И если он знал, кто я такой - кто мы такие, - он мог бы убить меня и жить спокойно. Никто бы и не узнал. И никому и дела не было бы.
Значит, мне нужно было иметь на своей стороне элемент внезапности.
Я следил за ним несколько дней, изучая его маршруты, распорядок, надеясь по ним понять, где и как я могу нанести удар наиболее эффективно. Поскольку никто не замечал, куда я хожу и что делаю, я затаился в уголке возле секции программистов, откуда мне был виден офис Стюарта. Два дня я следил, когда он входит и выходит, и с удовольствием выяснил, что у него довольно регулярные привычки, а дневной распорядок очень жесткий. Оттуда я переместился в главный коридор, глядя, куда он выходит из своего офиса и что при этом делает.
Каждый день после ленча, примерно в четверть второго, он заходил в туалет и оставался там минут десять.
Теперь я знал, что там я его и убью.
Отличное это было место - туалет. Там он будет уязвим и не будет ждать нападения, а у меня будет преимущество внезапности. Если я застану его со спущенными штанами, это будет даже лучше, потому что тогда он не сможет ни пнуть меня ногой, ни убежать.
Таков был план.
Он был прост и конкретен, и я знал, что поэтому он и должен удаться.
Я наметил день: 30 января.
Четверг.
Тридцатого января я проснулся пораньше и напялил клоунский костюм. Это было решение последней минуты. Накануне вечером я остановился около ателье проката маскарадных костюмов. Для себя я притворился, что маскируюсь, но я знал, что это ерунда. В здании корпорации костюм клоуна - это не маскировка, а красный флаг. И заплатил я за прокат своей кредитной картой. Осталась запись. След на бумаге. Улика.
Наверное, я подсознательно хотел, чтобы меня поймали.
Не торопясь, я раскрасил лицо гримом из того же ателье, тщательно укрыв каждый дюйм лица белым тоном, тщательно прорисовав красный смеющийся рот, тщательно прилепив нос.
Из дому я вышел уже после восьми.
Рядом со мной на пассажирском сиденье лежал разделочный нож.
Было так, будто я был не я, будто я был в фильме и смотрел на себя со стороны. Я подъехал к “Отомейтед интерфейс”, припарковался где-то далеко в Америке, прошел через ряды машин к зданию, прошел через вестибюль, поднялся на лифте и вошел к себе в офис. Всю дорогу я нес нож открыто, прямо перед собой, фактически объявляя, что я собираюсь сделать, но никто меня не остановил, никто даже не увидел.
Я сел за стол, положил перед собой нож и сидел неподвижно до часу дня.
В пять минут второго я встал, прошел по коридору до туалета и вошел в первую кабинку. Мне бы полагалось нервничать, но я не нервничал. Руки у меня не потели и не дрожали; я спокойно сел на унитаз. Еще можно отыграть назад. Еще ничего не случилось. Я мог спокойно уйти, и никто бы не знал. Никто бы не пострадал.
Но я хотел, чтобы пострадал Стюарт.
Я хотел его смерти.
Я заключил сам с собой договор. Если он войдет в мою кабинку, я его убиваю. Если он войдет в любую другую, я бросаю это дело и больше к нему не возвращаюсь.
Я покрепче сжал рукоять. Вот теперь я вспотел. Во рту у меня пересохло, я облизывал губы, но язык тоже был сухим.
Открылась дверь туалета.
Сердце мое застучало - не могу сказать, от страха или от возбуждения. Этот звук молотом гремел у меня в голове, и я подумал, не услышит ли Стюарт.
Шаги от двери к кабинам.
А если это вообще не Стюарт? Кто-нибудь другой, и он сейчас откроет мою дверь и увидит здесь меня - сумасшедшего клоуна с ножом? И что мне тогда делать?
Шаги остановились около моей двери.
Это был Стюарт.
На долю секунды на его лице выразилось удивление. Потом я пырнул его ножом. Нож вошел в тело с трудом. Он попал в ребро и застрял, и я вырвал его и ударил снова, на этот раз сильнее размахнувшись. Наверное, изумление у него прошло, потому что он завопил. Я заткнул ему рот левой рукой, но даже без воплей громкие и грубые звуки нашей борьбы отдавались эхом в пустом туалете. Он был прижат к перегородке кабины, и он лягался и выдирался, отчаянно пытаясь вырваться. Повсюду была кровь, она текла и хлестала, он был весь ею покрыт, и я тоже.
Удар ноги пришелся мне в колено и чуть меня не свалил. Кулак свистнул меня по уху. Я сразу понял, что допустил ошибку, но исправлять ее было поздно, и я продолжал тыкать ножом.
Это не было приятно, как я ожидал. Я не чувствовал удовлетворения, не чувствовал, что свершаю справедливость. Я ощущал себя тем, кем и был - хладнокровным убийцей. В планах и мечтах это была сцена расплаты из кино, и я приветствовал героя - меня, - который воздавал должное негодяю. Но все было не так. Это было грубо, грязно и противно: он отчаянно пытался спасти свою жизнь, а я уже не просто хотел убить его, а был захвачен ходом действия и не мог остановиться.
Он упал, ударился головой о порог металлической двери, и новый гейзер крови хлынул у него изо лба. Он умирал, но не сразу и не без борьбы, и мне тоже доставалось. Будь он быстрее или я медленнее, он бы выбил у меня нож или выкрутил бы мне руку, чтобы я его выпустил, и тут бы все и кончилось.
Он стукнул меня по яйцам, и я полетел назад, но упал на унитаз, наклонился вперед и ударил его ножом в лицо.
Его тело задергалось в дикой судороге и застыло.
Я выдернул нож у него из носа. За ним хлынула волна крови и что-то болезненно-серое залило мои ботинки.
“Как мне это объяснить в ателье проката?” - мелькнула дурацкая мысль.
Я встал, оторвал туалетной бумаги и вытер с ножа кровь. Потом перешагнул через тело Стюарта и закрыл за собой дверь. Из-под кабинки высовывалась его голова и одна рука, и пальцы касались края соседнего писсуара, но мне было все равно. Спрятать тело или даже замаскировать его не было никакой возможности.
Я ничего не чувствовал. Ни вины, ни страха, ни паники, ни радости. Ничего. Наверное, что-то вроде шока, но по ощущениям это не было похоже на шок. Я мыслил ясно, мозг функционировал нормально.
Все случилось не так, как я ожидал, но я решил придерживаться первоначального плана. Выйдя из туалета, я прошел по коридору к лифту. Через весь вестибюль я вышел наружу, но когда я начал оглядываться в поисках своей машины, я ее уже миновал. Я стоял на тротуаре и глядел на припаркованные на улице машины. Очевидно, шок был глубже, чем я думал.
И тут до меня дошло.
Я задрожал и выпустил нож. Слезы полностью лишили меня зрения. Я все еще чувствовал рукоять ножа, входящего в мышцы и ударяющего в кость, чувствовал, как моя левая рука затыкает кровоточащий и слюнявый рот, как пытается вырваться Стюарт. Смогу ли когда-нибудь стереть это из своей памяти?
Я шел по тротуару медленно и неуверенно. Может быть, я бы чувствовал себя по-дурацки, если бы вспомнил, во что одет, но как раз сейчас о своем внешнем виде я думал меньше всего.
Я убил человека. Я отнял жизнь.
Пришла в голову мысль, что я ничего не знал о жизни Стюарта вне работы. Был он женат? Была у него семья? Не ждет ли где-то в домике с белой оградой маленький ребенок, пока папа придет домой к ужину? Вина и ужас навалились на меня, и-черная пустота внутри меня была куда глубже любой депрессии. Сила и воля, которые мной двигали, исчезли после убийства, сменившись усталым летаргическим отчаянием.
Что я наделал?
На улице за моей спиной зазвучали сирены.
Полиция!
- Боб!
Я обернулся на звук своего имени.
И увидел, как бежит ко мне через тротуар человек с пронзительными глазами.
Меня охватила волна панического страха, но я, хоть и хотел убежать, остался на месте. Я повернулся к нему.
Он замедлил шаг, подходя, и ухмыльнулся мне:
- Ты его убил?
Я пытался сохранить невинно-нейтральное лицо, пытался не выразить тревоги.
- Кого?
- Твоего босса.
- Не понимаю, о чем вы.
- Понимаешь, Боб. Ты отлично знаешь, о чем я говорю.
- Понятия не имею. Откуда вы знаете мое имя?
Он рассмеялся, но в его смехе не было ничего зловещего.
- Да брось ты. Ты знаешь, что я за тобой слежу, и знаешь почему.
- Нет, не знаю.
- Ты прошел обряд инициации. Ты принят.
Страх вернулся снова. Вдруг я пожалел, что бросил нож.
- Принят?
- Ты один из нас.
Я как будто вдруг увидел решение сложной математической задачи, которая меня неотвязно мучила.
- Ты - Незаметный! - сказал я. Он кивнул.
- Только я предпочитаю называть себя террористом. Террорист Ради Простого Человека.
Чувство у меня было странное, не похожее ни на что, ранее испытанное, и я не мог понять, хорошее оно или плохое.
- А... а ты не один?
Он снова рассмеялся.
- Конечно! Нас много.
Он подчеркнул слово “нас”.
- Но...
- Мы хотим, чтобы ты к нам присоединился. - Он подошел вплотную. - Ты теперь свободен. Ты обрезал свои связи с их миром. Ты стал частью нашего мира. Ты никогда не был одним из них, но ты думал, что должен играть по их правилам. Теперь ты знаешь, что нет. Тебя никто не знает, тебя никто не вспомнит. Ты можешь делать что хочешь. - Его пронзительные глаза уперлись в мои. - Все мы сделали то, что сделал ты. Я убрал своего босса и его босса. Тогда я думал, что я один, но... в общем, я выяснил, что я не один. Я нашел других. Когда я увидел тебя впервые, на Сауз-Коаст-Плаза, я знал, что ты один из нас. Но я видел, что ты все еще ищешь. Ты еще не нашел себя. И я стал тебя ждать.
- Ты же меня далее не знаешь.
- Я тебя знаю. Я знаю, какую ты любишь еду, знаю твой вкус в одежде; я все о тебе знаю. А ты все знаешь обо мне.
- Кроме твоего имени.
- Филипп. - Он улыбнулся. - Теперь ты знаешь все.
Это была правда. Он был прав. И пока я стоял, смотрел на него и ощущал это странное чувство, я понял, что чувство это хорошее.
- Ты с нами? - спросил он.
Я оглянулся на улицу, на зеркальный фасад “Отомейтед интерфейс”, и медленно кивнул.
- Я с вами.
Филипп ткнул кулаком в воздух.
- Есть! - И улыбка его стала шире. - Ты теперь победитель, а не жертва. И ты об этом не пожалеешь. - Он развел руки в стороны. - И мир, - хрипло крикнул он, - будет наш!
Часть вторая
Мы здесь
Глава 1
Я не ощущал вины. Странно. Если не считать первых минут, я не чувствовал своей вины за сделанное. Я хотел ощутить вину, я пытался. Даже анализировал, почему я ее не чувствую. Убийство - это плохо. Так меня учили с детства, и я в это верил. Ни один человек не имеет право отнимать жизнь у другого. Делать так - зло.
Так почему же мне не было плохо? Думаю, потому, что глубоко внутри, вопреки своему поверхностному предубеждению против убийства, я чувствовал, что Стюарт это заслужил. Почему я так думал, почему считал, что высокомерие к подчиненному заслуживает смертного приговора, - не могу объяснить. Это было инстинктивное чувство, нутряная реакция, и было тут дело в убедительных аргументах Филиппа или в моих собственных рационализациях, я вскоре стал думать, что ничего плохого я не сделал. Это могло быть противозаконным, но это было честно, это было справедливо.
Законно и незаконно.
А применимы ли эти категории ко мне?
Я думал, что нет. Я стал думать, что, быть может, как говорит Филипп, я послан на эту землю не напрасно, и моя анонимность - не проклятие, а благословение, что невидимость защищает меня от обыденной морали, которая правит жизнью всех прочих. Я средний, говорил Филипп, но это и делает меня особым, дает права и разрешения, далеко превосходящие те, которые даны людям, окружавшим меня всю мою жизнь.
Я родился, чтобы стать Террористом Ради Простого Человека.
Террорист Ради Простого Человека.
Это была манящая концепция, и явно тщательно продуманная Филиппом. Он представил меня моим собратьям-террористам в первый же день. Я все еще был оглушен, еще не совсем пришел в себя, но он отвел меня к моей машине и заставил вести по его указаниям к кофейной лавке “Денниз” в Орандже. Остальные террористы уже собрались, сдвинув два стола за рестораном, и на них не обращали внимания ни официантки, ни посетители. Мы подошли к ним. Их было восемь, не считая Филиппа. Все мужчины. Четверо, как мы с Филиппом, были возраста между двадцатью и тридцатью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов