А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Однако можно отвлечь, заставить думать о чём-то другом, заставить посвятить все свои чаяния иному предмету. Так же и с Силой. Не в человеческих возможностях лишить тебя того нематериального, что дано природой. Я знаю. Меня низлагали. Процесс этот неприятный и, надо сказать, я после него еле выжил. На самом деле техника низложения проста до идиотизма – из тебя выкачивают всё то, что ты имеешь на конкретный момент…
На этих словах Торой вскочил со скамьи, тупо глядя в пустоту, а потом вовсе забыл про предупреждения Рогона и заговорил:
– Если они забрали то, что было, то я мог восстановиться. Магические силы тут ничем не отличаются от обычных. Хватило бы двух-трёх лет, чтобы…
Волшебник взмахнул рукой, обрывая поток его красноречия, и горько сказал:
– Я думал, после моей смерти мир поумнеет. Но миру это, как видно, совершенно не грозит. Торой, не трать моё и своё время на растолковывание тебе самых простых истин. Тебе сказали, что ты низложен и ты поверил. Первые два года, может, и пытался что-то из себя выдавить, а потом, когда ничего не получилось, просто сложил лапки и перестал дёргаться. Этим человек отличается от животного, загнанный в угол он не умеет сопротивляться с отчаянной злостью достаточно долго. И ты не смог. Не смею тебя в этом упрекать, особенно если учесть, какими идиотами ты, наверняка, был окружён. Так вот, послушай меня, раз это так важно. Сила – это не бессмысленная стихия, на кончиках пальцев, Сила – это часть твоего сознания. Да, у тебя отобрали то, что ты имел, а взамен этого повесили над тобой весьма, должен сказать, неслабое заклятье…
Рогон внимательно посмотрел поверх головы своего собеседника и уважительно поднял брови. Только теперь до Тороя дошло, каким образом маг догадался о том, что он низложен – стало быть, всё это время над ним реяло заклятие, которое мог углядеть только очень опытный чародей. Так сам Торой разглядел руну Ан над головами молодых чернокнижников, нагнавших его в Мираре.
– А ты, – продолжил тем временем Рогон, – уже набрал достаточно Силы, чтобы сломать запрет. И ты его сломал, коли моя Книга нашла, что у тебя забрать.
Торой хотел, было, сказать своему собеседнику, что Книга на самом деле забрала силу двух чёрных магов, но в последний момент волшебник бросил взгляд на циферблат и заметил, что разговор с Рогоном продолжается уже без малого четверть часа, потому-то низложенный маг и не решился снова о чём-то спрашивать.
– Ты накопил в себе достаточно мощи, чтобы использовать её направо и налево, совершенно не глядя, вот только ещё не можешь до конца преодолеть своё неверие. Ну да ладно. Итак, сейчас я хочу услышать то, чем ты бредил, будучи в моём бренном изничтоженном низложением теле. Всё в подробностях. Скажем, мне очень интересно, что такое могло произойти в мире, чтобы наши судьбы так тесно переплелись.
Богатырь устроился поудобнее и приготовился слушать. Торой прошёлся по комнате, посматривая на медленно ползущую секундную стрелку часов и собираясь с мыслями. Говорить ему следовало кратко и исключительно по делу, потому волшебник восстанавливал всю чреду событий, произошедших с ним за последние несколько суток. Наконец, сосредоточившись, он начал рассказ.
Рогон оказался благодарным слушателем, не перебивал, не задавал вопросов, только слушал, прикрыв глаза. Торой старался не подходить близко к магу, знал, что во время обряда Зара нельзя соприкасаться с тем, с кем доведётся встретиться, иначе никогда не вернёшься в мир живых, да, собственно, и в Мир Скорби тоже не попадёшь. Конечно, Рогон это тоже знал, но… Привычка ожидать подлости заставляла низложенного мага держаться от своего собеседника на почтительном расстоянии.
Пару раз за время своего рассказа Торой переводил взгляд с часов (стрелки на которых словно взбесились) на маленькое окошко. За окном не было ничего, только чёрная пустота, и волшебник ничуть не сомневался, что если он решится распахнуть створки, или Сила убереги, открыть низенькую дверь, ведущую прочь из комнаты – эта бездушная пустота просочится внутрь и беспощадно пожрёт сознание находящихся под прикрытием бревенчатых стен мужчин. Торой знал и то, что эта убогая комнатушка – есть не более чем умелая защита, которой окружили его и Рогона те самые двадцать чёрных магов, что отдавали сейчас свои силы на свершение обряда Зара. Потому-то силуэты находящихся в комнате предметов были нечёткими, размытыми, краски какими-то блеклыми и вялыми, даже угли в камине и те блестели маслянисто, тускло, словно являлись не более чем искусной подделкой.
Рогон выслушал речь Тороя и, когда маг, наконец, замолчал, удовлетворённо кивнул. Торой без утайки рассказал и о Книге, и о Люции, и о зеркальщике, и о самом зеркале, и о маленьком Илане, и о зиме, и о кхалаях.
Когда волшебник открыл глаза, Торой неожиданно пожалел обо всём рассказанном. Его только сейчас посетила мысль, что перед ним мог сидеть вовсе не Рогон, а… Да кто угодно мог сидеть! И всё-таки… Он знал, что сейчас его не обманули, да и сам великий маг внезапно произнёс:
– Я рад, что ты ничего не утаил, теперь мне нужно о многом подумать. Но сдаётся, я и без лишних размышлений знаю, что за зеркало выкрали из Мирара, однако не могу навскидку догадаться, кому бы это понадобилось… У нас кончается время. – Последнее было не вопросом, а утверждением.
Торой кивнул, глядя на то, как стремительно несётся секундная стрелка. Но всё же, волшебник успел прокричать в сгущавшуюся темноту:
– Алех! Эльф Алех друг моего наставника, сейчас он состоит в Великом Магическом Совете, как он мог быть твоим учеником?!
Ответа он не услышал. Собственно, и Рогон, скорее всего, не услышал слов волшебника. Зато до Тороя донеслись словно уносимые ветром слова:
– Я написал тебе кое-что, ты найдёшь это в книге…
Голос Рогона поглотила звенящая тишина. Маленький мирок окончательно утратил и реальность и материальность – бревенчатые стены расплылись у Тороя перед глазами, камин оплыл, словно восковой, стёкла в окне начали пузыриться, будто были и не стёклами вовсе, а мыльной пеной. Неизвестные Торою маги ещё держали оборону, ещё не впускали Безвременье туда, где корчилось, удерживаемое ими сознание двоих людей. И всё же прожорливая Пустота пыталась поглотить тех, кто отважился вторгнуться в её вотчину – туда, где отсутствовало всё – время, пространство, цвета, жизнь. Торой чувствовал, как исчезают, тают под ногами половицы, видел, как растворяется в пустоте силуэт дюжего волшебника, а потом часы в руке низложенного мага (единственное, что никуда не пропадало и не меняло очертаний) налились жутким холодом. Торой увидел, как пальцы, сжимавшие серебряный корпус становятся прозрачными, увидел, как секундная и минутная стрелки дёрнулись в последний раз, а потом нечто вязкое обволокло его, и волшебник перестал что-либо чувствовать и понимать.
* * *
Когда он в очередной раз открыл глаза, левая рука, судорожно сжимающая часы Баруза, совершенно окоченела. Торой попытался расцепить сведённые судорогой пальцы, но обнаружил в них не часы, как ожидал, а комок слипшегося, наполовину растаявшего снега. Волшебник поднял взгляд и увидел над головой прежние верхушки сосен, которые медленно плыли в поднебесье и казались нарисованными чёрной тушью. Левая рука безвольно свалилась с полотнища, на котором мага куда-то тащили, и теперь пальцы снова загребали снег. Волшебник хотел спросить у упрямо пыхтящей за его спиной ведьмы, долго ли он был в беспамятстве, хотел сказать ей, что он ещё жив, но опять-таки не смог. Отяжелевшие веки закрылись. Как же хотелось спать! Холод уже давно перестал мучить, левая рука, загребающая снег, больше не мёрзла, а по всему телу разлился неведомый доселе покой. О, боги, как же хорошо…
Торой закрыл глаза и снова рухнул в темноту. Он успел на секунду ужаснуться, что вот опять начнутся непонятные видения и снова надо будет о чём-то говорить, что-то предпринимать, о чём-то думать… Но видения решили оставить его в покое. Последнее, что вспомнилось магу перед чертой забвения, был слегка насмешливый и удивлённый взгляд Рогона. Прежде, чем исчезнуть, волшебник внимательно всмотрелся в пульсации Силы, вьющиеся над головой низложенного мага и что-то из увиденного в них позабавило богатыря чародея. Во всяком случае, он улыбнулся улыбкой человека, который заметил нечто трогательное и тщательно от него скрываемое.
На этом Торой снова выпал из реальности.
* * *
Люция обернулась. Ей показалось, что волшебник зашевелился. Но нет, Торой как и прежде лежал без движения, только левая рука свесилась с плаща и теперь чертила по сугробам. Ведьма плакать уже не могла. Глухое отчаяние вытеснило все сантименты. Она кусала обветренные губы и упрямо брела вперёд. Ей, к счастью, хватило ума использовать все подручные средства для того, чтобы тащить мага и мальчишку. Пальцы ведьмы, сжимавшие углы плаща, на котором лежал бесчувственный Торой, на лютом холоде потрескались в кровь. Кровь давно замёрзла на морозе, но руки замёрзли ещё раньше и потому не болели.
Колдунья ещё раз обернулась. Её изобретение у всякого, кто увидел его со стороны, вызвало бы приступ истерического смеха. Но девчонка уж точно не разделила бы ничьё веселье.
Когда маг рухнул с лошади в снег и упокоился там не шевелясь, ведьма взвыла от отчаяния. Некоторое время она пыталась привести волшебника в чувство. Девушка трясла его, хлопала по замёрзшим щекам, умоляла, упрашивала, грозила, плакала – всё было бесполезно. Утешало одно – он всё-таки был жив. Пока. А это означало, что следовало срочно что-то предпринимать. Вот только что? К счастью, юная колдунья с детства отличалась изрядной смекалкой. Не растерялась и в этот раз.
Она, конечно, позволила себе несколько минут поплакать, сидя в сугробе и загребая руками рыхлый снег. Некоторое время даже жалко скулила, но потом всё-таки собралась с мыслями и решила действовать. Всё-таки упрямство присуще каждой колдунье, как ни крути, а хорошая ведьма должна уметь бороться. Поскольку, что есть жизнь ведьмы? Только борьба. Вот Люции и пришлось, кусая губы, да вытирая рукавом шмыгающий нос браться за дело. Само собой – поднять Тороя в седло она не могла, Илана – да, но Тороя… Девушка пробовала, было, оторвать мужчину от земли путём хитрых заклинаний, но силёнок не хватило – все её немногочисленные магические способности ушли на то, чтобы разбудить лошадей, так что… Приходилось орудовать безо всякого чародейства. Люция понимала – времени у неё крайне мало. Можно даже сказать – совсем нет. Без движения да на этаком морозе волшебник замёрзнет прямо во сне.
Как и всякая лесная ведьма, Люция никогда не блуждала в лесу. Да чего там говорить! Ей было бы куда как проще потеряться где-нибудь на улицах оживлённого Мирара, чем в самой глухой и непролазной чащобе. Мало того, совсем недавно именно над этим лесом колдунья пролетала на помеле, ну, когда пряталась от стражников и запутывала следы. Именно тогда она и заприметила в окрестностях небольшую сторожку. По счастью, домик должен был находиться где-то неподалёку. И вот теперь колдунья собиралась дотащить до него своих бесчувственных спутников. В маленькой избушке странников ждала крыша, четыре стены и хоть какой-то очаг. Это сейчас казалось самым главным. В сторожке Люция сможет согреться и заняться Тороем. Она подозревала, что без помощи волшебных лекарских отваров маг попросту не выживет. Потому-то, стиснув зубы, ведьма решила действовать.
* * *
Чёрные силуэты елей двоились перед глазами, порывы ветра срывали с веток снег и щедро осыпали им колдунью. Однако она давно уже не обращала внимания на подобные мелочи. Девчонка плелась через сугробы, сдавлено и сипло дыша. Первые несколько шагов у Люции ещё были силы на то, чтобы грязно и непотребно ругаться от злости на собственную хилость, но очень скоро ведьма поняла – радующие душу крепкие деревенские ругательства годны только для того, чтобы сбиваться с дыхания и быстрее уставать. А потому она понадёжнее стиснула зубы и теперь крыла снег, холод, темноту да бездорожье мысленно.
Ведьма торопилась. Она боялась, что из чащи в любой момент могут вынырнуть волки. Лесную колдунью, конечно, не тронет ни один хищник, даже самый свирепый, но так это ведь лесную колдунью, а не её спутников. Потому-то Люция старалась идти настолько быстро, насколько это возможно. Время от времени живое воображение, нет-нет, да играло с девушкой злую шутку, время от времени ей мерещились светящиеся жёлтым огнём глаза. Пару раз даже показалось, будто в сиреневом полумраке, пригибаясь к снегу и скользя носом по сугробам, крались поджарые хищники. Тогда ведьма гортанно выкрикивала несколько отвращающих заклинательных слов, которые обычно отпугивали дикое зверьё.
Колдунья пыхтела и отдувалась, но волокла Тороя вперёд, оставляя на снегу причудливые следы. Грустные лошадки брели рядом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов