А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Согласен. Кстати, капитан, я наслушался всяких новостей в храме. Должен заметить, что торговые гильдии весьма гордятся, когда удается урвать где-нибудь кусочек полезных сведений, и охотно делятся. Похоже, что король Кантрэ готовится начать большое наступление на восточной границе, близ Бакбрэйла, если верить слухам. Во всяком случае, он отводит войска с западной границы.
– Отлично, если так. Будем уповать, что слухи верны!
– При условии, что он не ударит на Кермор до того, как мы туда доберемся. Крайний запад всегда был слабейшим участком в обороне Кермора, а теперь там наверняка стало еще хуже с тех пор, как клану Волка пришлось отдать свои земли и уйти в изгнание.
– Ну, положим, – возразил Карадок, – и без Волков за границей присматривают неплохо. Ведь их изгнали уже лет двадцать назад!
– Да неужто? Знаешь, в моем возрасте бывает трудно уследить за бегом времени…
Незадолго до полудня отряд серебряных кинжалов покинул Дан Требик. По небу летели клочья растрепанных ветром облаков, и люди ворчали, ожидая новой порции дождя, но им удалось доехать посуху до места встречи с нанимателями. Примерно в двух милях от города они увидели Бадика верхом на прекрасном чалом мерине. Карадок велел отряду замедлить ход, Маддин отступил, пристроившись к Невину, а купец подъехал и занял место рядом с капитаном.
– Будем ехать на юг до вечера, – сказал Вадик. – Потом свернем на запад на некоторое время. Но ненадолго.
– А не хочешь ли ты посвятить меня в подробности поездки?
– Не сейчас, – Бадик привстал в стременах и оглядел окружающую их плоскую равнину, будто высматривая врагов. – Еще не время. Нынче вечером, капитан. Все выяснится вечером.
Маддин встревоженно взглянул на Невина, но старик только улыбнулся и пожал плечами, словно советуя не задумываться. Если бы не княжич, Маддин так бы и поступил, но теперь он беспрестанно оглядывался и посматривал на Маррина. Дорога была широкая, ехали по четыре в ряд, поэтому Маррин оказался вторым во втором ряду, с Браноиком с одной стороны и Эйтаном с другой. Сразу за Эйтаном ехал Альбин. Лучшей охраны нельзя было и вообразить. Юный князь, без сомнения, и сам сумел бы помахать мечом при необходимости, ведь у него были наилучшие учителя, каких мог породить воинственный Пирдон, – но на протяжении всего этого солнечного дня Маддин мрачно размышлял о том, что площадка для упражнений – это одно, а настоящая стычка – другое… Рано или поздно Маррину, конечно, придется обагрить меч кровью, но Маддин мысленно взывал ко всем богам, чтобы это произошло попозже.
Часа за два до заката отряд свернул на тропу, которая уводила на запад от главного тракта – Бадик взмахом руки указал на нее капитану. Выкрикивая приказ, Оуэн проехался вдоль вереницы всадников и велел перестроиться в одну линию. Маррин при этом оказался как раз посередине, между Браноиком и Эйтаном. Мамину эта перемена не понравилась, поскольку такое построение было намного более уязвимо, но земля вокруг казалась вполне мирной. Они проехали мимо двух ферм, мимо стада коров, а потом потянулись огороды, засаженные капустой и репой, уже выпустившими первые ростки под бдительным присмотром маленьких детей, отгонявших ворон. Наконец, когда солнце опустилось уже совсем низко и било в глаза так, что все жмурились и ругались, показалась быстрая речка, текущая в высоких берегах, среди ив и орешника. Там поджидал их второй купец, Уффин, стоя рядом с черной лошадью. Сквозь просветы между деревьями Мамин разглядел что-то вроде баржи, привязанной к берегу.
– А, вот и вы! – нараспев проговорил Уффин. – Прекрасно! Первая часть груза только что прибыла.
Бадик подъехал к нему, и тут Маддина осенило: не иначе, эти двое – контрабандисты! Это подозрение подтвердилось вечером, после того, как наемники разбили лагерь. Карадок, Оуэн и Маддин пошли вверх по течению речки, чтобы обсудить с купцами завтрашний маршрут, и увидели четыре баржи, стоящие вдоль берега. На берегу выстроились рядком грузовые фуры, и люди перетаскивали с них что-то на баржи. Уффин и Бадик, раздетые до пояса, носились с барж на берег и обратно, распоряжаясь работой команды, и даже порой подставляли плечо под груз. Тела их блестели от пота в свете факелов.
– Похоже на бочки с пивом, – заметил Оуэн. – Но что-то я не слыхал, чтобы пиво было таким тяжелым. Поглядите, как эти бедняги взмокли!
– Да-да, а еще пиво не лязгает, а плещется…
– Провались оно трижды в преисподнюю! – пробормотал Карадок несколько раздраженно, – что происходит? А там, на головной барже, что за чертовщина?
Баржа с высокими бортами, из тех, что служат для перевозки скота, была очень странно украшена рядами коровьих черепов, насаженных на шесты и набитых жгутами соломы. Черепа слегка выступали над краем борта. Трое наемников, приоткрыв рты от изумления, наблюдали за еще более странными действиями работника, который заворачивал черепа в лоскуты кожи, напевая себе под нос и то и дело отступая на шаг, чтобы полюбоваться плодами своих стараний.
– Ночью и на расстоянии будут выглядеть, как живые коровы, – сказал Бадик, подойдя к ним. – Вполне достаточно, чтобы случайные прохожие приняли нас за обыкновенный караван.
– Прекрасно, господин мой, – ответил Карадок. – Не изволишь ли объяснить, что все это значит?
– Ты знаешь, как плавильщики севера ценят чугунные заготовки? Их обменивают по весу на быков. Мерой служит то количество железа, за какое можно было купить быка в Древние времена, так, по крайне мере, утверждает старшина нашей гильдии. Ну вот, это мы и везем – гурт скота и бочки с пивом, самым темным во всем королевстве!
Маддин, уловив, в чем соль и шутки, и путешествия, разразился хохотом, но Оуэн по-прежнему недоумевал.
– Железо, друг, – пояснил бард. – Они перевозят железо контрабандой в Дан Кермор, и, полагаю, получат за него побольше, чем быков по весу!
– Так оно кажется, верно, – пригорюнился Бадик. – Да только на этом деле не больно-то поживишься. Прикинь: приходится платить за фуры, пока едем по суше, за баржи, за молчание окрестных жителей, потом нанимать молодцов вроде вас, чтобы пересечь границу… Свое мы, конечно, получаем, но и только, парни, и только. Добавьте еще опасность путешествия. Как думаете, зачем мы вас набрали? Кантрейцы схватят нас при первой же возможности, а на статус почетного пленника таким, как мы, рассчитывать не приходится. Если б не то, что железо поможет спасти Кермор, я и связываться бы не стал!
– Ты мне вот что скажи, будь добр, – попросил Карадок. – По-твоему, в Керморе к концу лета еще будет что спасать?
– Не знаю, – помрачнел Бадик. – Теперь, когда король умер, нам только и осталось, что надежда. Надежда да знамения. Что ни день, на каждом шагу слышишь эту чертову болтовню про истинного короля: он-де вот-вот явится и взойдет на трон. В столице до сих пор в это многие верят. Но ты мне скажи, капитан, долго ли на этом можно продержаться? Регент – великий человек, если б не он, мы уже давно попали бы под руку Кантрэ, но он всего лишь регент. Хорошо, что его так уважают: ежели он вздумает жениться на дочке короля и сделает ей сына, мы радостно признаем его королем!
– А если он этого не сделает?
– Он и не собирается. Твердит, что не сделает этого до тех пор, пока не получит неопровержимых свидетельств, что истинный король умер и никогда не явиться потребовать то, что ему принадлежит.
– Интересный вид отказа. Может, он так дает понять, что хорошо заплатит за таковые свидетельства, а?
Бадик непонимающе уставился на Карадока, потом неприязненно скривился и выругался.
– Ты можешь придумывать всякие гадости, но тьерин Элик так низко не опустится, понял, ты… – Он вовремя сдержался. – Прости, капитан. Ты не из Кермора и волен думать, что угодно.
– О, я когда-то жил в Керморе и знал Элика, более того, уважал его. Просто я не могу себе представить, как повлияло на него столь внезапное вознесение к высотам власти. Вчера, понимаешь ли, он был просто лордом, и небогатым, а нынче стал все равно что королем. Одни люди выдерживают это, другие – нет…
– Ты прав, но тьерин Элик не заносится и твердо стоит на земле. Хоть это хорошо… – лицо Бадика потускнело. – Но сколько можно жить надеждами?
Утро следующего дня уже вполне созрело, когда странный караван наконец двинулся на юг. Река была достаточно глубока для тяжело груженых барж, но силы течения не хватало, и потому на первом этапе пути пришлось запрячь мулов, чтобы они, идя по берегу, могли тащить баржи. Животные тяжко трудились, но все равно двигались медленно, чересчур медленно. Наемники позволили лошадям трусить как им вздумается, и отряд растянулся по берегу реки прерывистой цепочкой, слабо напоминающей правильный походный порядок. Нетерпение овладевало Браноиком, ему казалось, что он спятит, пока они доберутся до Кермора.
– Великие боги, ты выглядишь так, словно съел лимон, знаешь, такие привозят из Бардека? – сказал Эйтан. – Что киснешь?
– Тебе какое дело? Ступай поимей какого-нибудь мула!.
– Б-б-ран, он прав, – заикаясь, выговорил Маррин. – Мы же видим, у тебя сердце не на месте!
Обижать будущего короля юноша себе не позволил и только пожал плечами, мысленно сожалея, что сам не знает причины своих терзаний. Маррин задумался, брови его приподнялись от старания найти слова.
– Оставь Бранно в покое, мальчик, – опередил его Эйтан. – Я не в обиде. Все дело в этом дурацком походе, мочи нет ползти как черепахи да ожидать засады за каждым кустом. Мне самому не по себе, словно на колючках сижу…
– Прости меня, пожалуйста! Ты прав, я совсем раскис. Так хочется двигаться быстрее!
– Потерпи еще чуток. Если я правильно понял, эта речка станет пошире и посильнее в нескольких милях отсюда.
Эйтан не ошибся, но только на закате отряд достиг той части русла, где вода бежала значительно быстрее. На ночь Карадок поставил двойное кольцо караулов вокруг лагеря, а наутро, перед отъездом, выслал вперед разведчиков осмотреть оба берега, и назначил сменные десятки для авангарда и для прикрытия с тыла. В последующие три дня бдительность сделалась привычной. Они шаг за шагом продвигались на юг, переходя от одной реки к другой, укрываясь то в рощах, то в зарослях кустарника. При каждой задержке, продиктованной осторожностью, даже если останавливались ненадолго, чтобы дождаться разведчиков, тоска Браноика росла, словно грозовая туча в летний день.
Оуэну вздумалось изводить его, но и это не помогло. Возможно, помощнику капитана просто хотелось как-то развлечься, но Браноику казалось, что тот подстерегает его ежеминутно, готовый уколоть ядовитыми замечаниями: то снаряжение начищено не до блеска, то лошадь неухожена, то он сутулится в седле, то, наоборот, сидит слишком прямо. Оуэн ворчал, когда Браноик ехал молча, «кислый, как уксус», а стоило ему заговорить, как сыпались упреки в глупости… Но Браноик, страстно желая получить серебряный кинжал, стискивал зубы и терпел, никому не жалуясь. Меньше всего ему хотелось прослыть нытиком. На четвертый день, когда они стали лагерем у излучины реки, Браноик пошел за провизией, которая хранилась на одной из барж, и случайно наткнулся на Оуэна. Тот разговаривал с Маддином, стоя к нему спиной. Вокруг сновали и другие люди, и потому Оуэн не расслышал шагов и не заметил Браноика.
– Вовсе я его не дразню, будь ты неладен! Он просто меры ни в чем не знает! Значит, малыш Бранно приходил к тебе похныкать и пожаловаться, что я его преследую и все такое?
Браноик, не стерпев, одним махом схватил его за плечо, развернул к себе лицом, и со всей силы ударил в подбородок. Оуэн, потрясенный в буквальном смысле слова, рухнул на траву, как полупустой мешок с зерном. Ругаясь сквозь зубы, Мамин склонился над ним; с полдюжины серебряных кинжалов подошли поглазеть, примчался капитан… Браноик стоял, потирая ушибленные костяшки пальцев и ощущая горячее желание умереть или раствориться в воздухе. Он не сомневался, что в лучшем случае его выпорют, а в худшем выгонят из отряда и оставят подыхать с голоду. Кто-то подошел и положил ему руку на плечо. Браноик обернулся: это был Невин, и он, к вящему изумлению юноши, улыбался; улыбка была слабая и несколько кривая, но все же – улыбка!
– Ах ты, дерзкий маленький поганец! Нужно уметь сдерживать свой нрав, парень!
– Я сдерживаюсь… обычно у меня получается… Но этот Оуэн…
– Я понимаю. Поверь, я хорошо тебя понимаю. А, вот и капитан! Послушаем, что он скажет.
Карадок не улыбался совсем.
– Будь ты неладен, Бран! Есть в твоей бычьей башке хоть капля рассудка? Ты же мог его убить, таким-то ударом! Сломать ему шею ко всем чертям! Ты имел полное право вызвать его на поединок, или обратиться ко мне, но такая расправа…
– Капитан, прошу тебя помолчать! – Невин вскинул ладонь, призывая к тишине. – С нами ныне играют тайные силы, руководимые чьей-то темной и могущественной волей. Я подозреваю, что враги пытаются одолеть нас посредством магии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов