А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вдруг дверной проем заслонила чья-то тень. На пороге стоял молодой друид в белом одеянии. Лицо у него раскраснелось, на лбу блестели капли пота. Девушки взволнованно заохали. Сарай находился за пределами священной территории, куда позволялось входить лишь высокопоставленным жрецам, однако служительницы Лесной обители редко встречали здесь мужчин.
– Мне нужно видеть Верховную Жрицу, – задыхаясь, выпалил молодой друид. – Эйлан здесь? – Все женщины, словно сговорившись, разом посмотрели на Эйлан, а юноша зарделся еще сильнее. Он впервые лицезрел Верховную Жрицу без вуали. Проглотив комок в горле, друид обратился к ней: – Прошу тебя, Владычица… архидруид заболел. Ты должна пойти к нему!
Эйлан как вкопанная застыла на пороге. Она знала, что Арданос тяжко болен, и все равно была потрясена тем, что видели ее глаза. Услышав сдавленный вздох Миллин, которая пришла вместе с ней, Эйлан жестом приказала ей оставаться возле двери рядом с Хау, а сама присела у постели умирающего старика. Да, часы его были сочтены – это было ясно с первого взгляда. Арданос дышал прерывисто, из груди вырывались клокочущие хрипы; желтовато-бледная кожа туго обтягивала череп. Эйлан с болью вспомнила, как он дежурил у постели умирающей Лианнон. Временами она испытывала к Арданосу жуткую ненависть, но сейчас она желала ему легкой смерти.
– За обедом с ним случился удар, и в сознание он пришел совсем недавно, – сообщил Гарик, один из старейших жрецов. – Мы послали за Бендейджидом.
Эйлан, откинув вуаль, взяла руку архидруида в свою ладонь.
– Арданос, – тихо произнесла она. – Арданос, ты слышишь меня?
Дряблые веки затрепетали. С минуту архидруид непонимающе смотрел перед собой, затем остановил взгляд на Эйлан.
– Дида, – прошептал он.
– Дедушка, неужели даже сейчас ты не узнаешь меня? Дида уехала на юг отбирать новых послушниц для Лесной обители. А я – Эйлан. – Ей было горько и смешно сознавать, что после стольких лет Арданос по-прежнему путает их.
Взгляд архидруида скользнул по украшениям, которые Эйлан надела, идя к нему. Старик тяжело вздохнул.
– Значит, это все-таки была ты…
– Арданос, – решительно заговорила Эйлан, – долг Верховной Жрицы повелевает мне сказать, что ты умираешь. Ты не должен уйти из этой жизни, не назвав своего преемника. Открой нам, архидруид, имя того, к кому перейдет золотой серп после твоей смерти.
Взгляд Арданоса застыл на лице Эйлан.
– Великая Богиня, я сделал все, что было… в моих силах, – прошептал он. – Мерлин знает…
– Но мы тоже должны знать! – воскликнул друид, ухаживавший за старцем. – Кого ты изберешь?
– Мир! – неожиданно окрепшим голосом произнес Арданос, словно приказывая им замолчать. – Мир… – повторил он на последнем издыхании. В горле у него вновь заклокотало, затем все стихло.
Первое мгновение никто не смел пошевелиться. Потом Гарик взял руку Арданоса, пытаясь нащупать пульс, подержал ее немного, считая про себя, и отпустил. Рука архидруида безжизненно упала на ложе.
– Он умер! – словно обвиняя старика, сказал друид.
– Мне очень жаль, – произнесла Эйлан. – Как вы теперь поступите?
– Нужно созвать всех членов нашего ордена, – ответил другой друид, сразу же приступая к делу. – Ты можешь идти, госпожа. Твоя миссия здесь окончена. Мы поставим тебя в известность, как только боги помогут нам принять решение, поскольку они не сочли нужным выразить свою волю устами Арданоса.
Миновало пятнадцатое лето с тех пор, как к власти пришел император Домициан. Погода установилась безветренная, в воздухе висела духота, как бы в преддверии надвигающейся бури, которая, казалось, клокотала где-то у самого горизонта. Гай, проезжая на коне по улицам Девы, не мог избавиться от ощущения, что вот сейчас, сию минуту, загрохочет гром. Однако маялся не он один. Город полнился пронзительными, злобными голосами торговцев; в казармах и в винных лавках не прекращались потасовки; не утихали слухи о бунтах и мятежах. Даже его конь, казалось, поддался всеобщему беспокойству: он то становился на дыбы, то вдруг начинал идти боком.
«Сентябрьские иды… сентябрьские иды…» – дробью проносилось у него в голове под цокот копыт. С того самого дня, как Мацеллий сообщил ему дату восстания, Гай потерял покой и сон. Отец его полагал, что местные племена поддержат заговорщиков, но Гай не был в этом уверен. В междоусобной борьбе Орлов Римской империи мог быть только один победитель – Вороны. Стоило ли рисковать всеобщим спокойствием – даже ради свержения Домициана?
«Когда все это закончится, я буду рад посвятить остаток жизни возделыванию своих земель, – думал Гай, потирая глаза. – Быть заговорщиком – не по мне».
И надо же так случиться, что архидруид, который был своего рода фактором стабильности в стране, решил умереть в самый неподходящий момент. Если бы Гай верил в христианский ад, о котором постоянно твердила Юлия, он, наверное, с досады пожелал бы старику сгореть в преисподней. Одному Митре известно, кого жрецы назначат его преемником, и, даже если новый архидруид будет настроен дружелюбно к римлянам, потребуется немало времени, чтобы достичь с ним такого взаимопонимания, какое сложилось у Арданоса с Мацеллием. Как бы то ни было, известие о смерти архидруида заставило Гая принять важное для него решение. Теперь вопрос об усыновлении Гауэна отошел на второй план. Если в стране вспыхнет мятеж, ему следует прежде всего позаботиться о безопасности сына. Осведомители Мацеллия подтвердили, что Эйлан по-прежнему является Верховной Жрицей. Заручившись письмом от легата, в котором тот от имени Рима выражал соболезнования по поводу кончины Арданоса, Гай направлялся в Лесную обитель.
Собираясь к Эйлан, римлянин очень тщательно подбирал свой наряд. В конце концов он надел темно-красные штаны из оленьей кожи, желто-оранжевую тунику, вышитую по нижнему краю узором из листьев аканта, и бордовый плащ из неплотной шерсти, скрепленный на груди золотой брошью, – облачение в римском стиле, но с кельтским шиком. Хорошо хоть никто не требовал, чтобы он сел на коня в тоге. Но, повернув скакуна в аллею, ведущую в Лесную обитель, Гай забыл о своем пышном наряде; он почувствовал, что очень волнуется. Буквально перед самым выездом он повыдергивал первые седые волосинки, серебрившие виски. Эйлан долго не видела его – понравится ли он ей в этот раз?
Гая проводили в сад, где в тенистой беседке он увидел женщину, укутанную в синее покрывало. Рядом стоял придурковатого вида телохранитель, тот самый, который когда-то, много лет назад, во время праздника костров упал в обморок, испугавшись рассвирепевших коров. Он сверлил Гая угрожающим взглядом. Значит, его встречает сама Верховная Жрица, хотя с трудом верилось, что эта женщина с прямым станом и с вуалью на лице и есть Эйлан.
– Госпожа… – Гай замолчал и, подчиняясь какой-то непреодолимой силе, поклонился. – Я приехал, чтобы от имени командующего легионом, расквартированного в Деве, выразить тебе соболезнования по поводу кончины архидруида, твоего дедушки. Его смерть для всех огромная утрата. Он был… – Гай на мгновение задумался, – необыкновенным человеком.
– Да, для нас это тяжелая утрата, – ответила Верховная Жрица, и, хотя она произнесла эти слова бесстрастным тоном, у Гая учащенно забилось сердце. Не желаешь ли подкрепиться с дороги?
Спустя несколько минут девушка в мешковатом платье послушницы поставила перед ним поднос с медовыми пирожками и бутыль с напитком, настоенным на травах и ягодах. Приготовлен он был, очевидно, из воды Священного источника. Гай отпил из чаши, пытаясь придумать, как бы продолжить разговор, и вдруг заметил, что Эйлан дрожит.
– Эйлан, – тихо промолвил он, – открой свое лицо. Я так давно не видел тебя.
Она издала короткий смешок.
– Какая же я дура. Думала, мне удастся сохранить хладнокровие. – Пожав плечами, Верховная Жрица откинула с лица вуаль. В глазах ее стояли слезы:
Гай заморгал от удивления. Эйлан выглядела не то чтобы старше, но она стала женщиной, и эта новая внешность более полно отражала суть ее натуры; в той девушке, которую знал и помнил Гай, черты будущей женщины не были выражены столь явственно. Несмотря на слезы в глазах, хрупкую шею, которая, казалось, вот-вот поникнет под тяжестью золотого ожерелья, в Эйлан чувствовалась сила. «Но это и понятно, – думал Гай. – За последние годы она стала столь могущественна, как командующий легионом, только в своей вотчине». Неужели она была той Фурией, которая так напугала его когда-то? В его воображении замелькали картины воспоминаний о давнем. Гаю хотелось броситься к ногам Эйлан, объявить во всеуслышание, что он любит ее, но ведь стоит ему сделать одно неверное движение, и этот верзила проткнет его своим копьем.
– Выслушай меня. Я не знаю, как долго мне дозволено говорить с тобой, – быстро выпалил он. – Скоро начнется война – не в связи со смертью твоего дедушки, нет; в Риме происходят тревожные события. Готовится восстание против императора – большего я не имею права открыть тебе. Мацеллий надеется, что британцы поддержат нас, но трудно сказать, как все обернется. Я должен увезти вас в безопасное место, Эйлан, тебя и мальчика.
Эйлан устремила на Гая взор своих переливчатых глаз; взгляд у нее стал жестким и холодным.
– Позволь уточнить, правильно ли я поняла смысл твоих слов. Теперь, когда империю раздирают мятежи и бунты, ты предлагаешь мне защиту Рима. И это после стольких лет! А не кажется ли тебе, что в случае беспорядков здесь я буду в большей безопасности, – она грациозным жестом указала на стены обители и массивную фигуру Хау, – чем ты и твоя семья?
Гай вспыхнул.
– А ты уверена, что твой собственный народ не обратит на тебя свой гнев? Ты своими пророчествами сохраняла мир между британцами и Римом, но теперь, когда твоего деда больше нет, как ты думаешь, кого станут винить за свои беды такие люди, как Синрик? Неужели ты не понимаешь, что должна уйти со мной?
– Должна?.. – Эйлан сверкнула в его сторону горящим взглядом. – А как отреагирует твоя жена на этот замечательный план? Или ты ей надоел за двенадцать лет?
– Юлия приняла христианскую веру и дала обет воздержания. Согласно римским законам это достаточное основание для развода. Я мог бы жениться на тебе, Эйлан, и мы были бы вместе. Если ты отказываешься стать моей женой, я готов официально усыновить нашего ребенка!
– Какой ты добренький! – Лицо Эйлан из мертвенно-бледного превратилось вдруг в сплошную пунцовую маску. Она резко поднялась и быстро зашагала по тропинке, подметая юбками гравий. Гай и Хау разом вскочили на ноги – римлянину показалось, что телохранитель Эйлан был ошеломлен не меньше его самого, – и последовали за Верховной Жрицей.
Они подошли к невысокой живой изгороди. Гай увидел ровную площадку, лежащую между постройками и внешней стеной Лесной обители. Там несколько ребятишек играли в кожаный мяч. Гай сразу приметил одного мальчика, который был у них заводилой. Это был длинноногий подросток, похожий на жеребенка, который еще не стал настоящим конем. Темные вьющиеся волосы выгорели на макушке и приобрели рыжевато-коричневый оттенок. Обернувшись, он что-то крикнул одному из своих друзей. У Гая перехватило дыхание: выражением лица мальчик очень напоминал Мацеллия.
Эйлан заговорила вновь, но взгляд Гая был прикован к подростку. Сердце у него колотилось так гулко, что, наверное, и в Деве было слышно, но ребенок, увлеченный игрой, ни разу не посмотрел в их сторону.
– Где ты был, когда я рожала его в той лесной хижине? – Голос Эйлан, тихий, но гневный, звенел в ушах Гая. – И когда боролась за то, чтобы ему позволили жить рядом со мной, и все эти годы, что я тайно наблюдаю за тем, как он растет, не смея признать, что это мой собственный сын? Он не подозревает, что я – его мать, но со мной он в безопасности. А теперь, когда он уже почти мужчина, ты намереваешься отнять его у меня? Ничего не выйдет, Гай Мацеллий Север Силурик! – зловеще прошипела она. – Гауэну нечего делать среди римлян!
– Эйлан! – прошептал Гай. Все эти годы он думал, что чувства, вспыхнувшие в нем, когда он единственный раз держал на руках своего сына, были лишь иллюзией. Но теперь, глядя на Гауэна, он вновь испытывал ту же жгучую, неистребимую любовь-тоску, от которой внутри у него все трепетало. – Прошу тебя!
Эйлан повернулась и зашагала к дому.
– Благодарю тебя, римлянин, за твои соболезнования, – громко и четко произнесла она. – Ты поступил благородно, придя сюда. Да, ты прав, смерть Арданоса для нас великая утрата. Передай легату и своему отцу, что мы высоко чтим их и уважаем.
Гай заметил, что на него надвигается грозная фигура Хау, и, все еще оглядываясь через плечо, последовал за Эйлан. На долю секунды Гауэн повернулся к нему лицом. Запрокинув голову, он наблюдал за полетом мяча. А потом убежал куда-то в сторону. В сопровождении Хау Гай послушно шел по тропинке к калитке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов