А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Картер многому научился, наблюдая за тем, как она ведет себя с подданными. Для голодных Мелузина разыскивала пищу, для усталых — место для отдыха, разгневанных усмиряла, отчаявшихся уговаривала. Она была поистине народной властительницей, и люди ее, конечно, любили, хотя и позабыли об этом, одурманенные речами Руко. И всюду, куда бы они ни приходили, народ взирал на Картера с благоговейным трепетом, словно он восстал из праха или был каким-нибудь древним властителем. Он разговаривал с жителями Вета, гладил детей по головке, и хотя не обещал ровным счетом ничего и не произносил воодушевляющих речей, все происходило именно так, как говорила Мелузина: он дарил людям надежду. И еще Картер понял, как прав был Даскин, когда решил остаться.
Девочка лет восьми — синеглазая, темноволосая — подошла к Картеру, устремила на него пытливый и печальный взгляд и спросила:
— А ты вправду Хозяин?
Ребенок не понял бы разницу между Хозяином и Служителем, поэтому Картер ответил:
— Да.
— А вы разыщете моего потерявшегося братца, господин Хозяин?
Картер посмотрел на Мелузину. Та покачала головой:
— Ее брат, Николас, находился неподалеку от того места, где вспыхнул пожар.
Картер опустился перед девочкой на колени. Под взглядом ее невинных глаз он не в силах был произнести ни слова. К девочке бросился парнишка лет двенадцати, схватил ее за руку и вскричал:
— Пенелопа, он нашелся! Николас нашелся! Он прятался под обломками, он жив и здоров! Пошли скорее!
Пенелопа просияла от радости, посмотрела на Картера с искренней детской благодарностью и, поклонившись ему, сказала:
— Спасибо вам, господин, я знала, что вы его разыщете.
Она убежала, а Картер, совершенно обескураженный, остался стоять на коленях.
Мелузина весело рассмеялась.
— Чудесная новость! О, какая удача! Теперь она всю жизнь будет благодарить Хозяина, который вернул ей братца!
— Да, — кивнул Картер и поднялся с колен. Он сильно побледнел. — Но что было бы, если бы он не нашелся?
Поздним вечером братьев провели в Малые Палаты, где ярко горели китайские фонарики, отбрасывавшие по углам причудливые тени. Повсюду были расставлены прекрасные вазы, блюда, а в окнах переливались витражи с изображениями подсолнухов. Супруг Мелузины скончался пятнадцать лет назад, и свои покои герцогиня украшала так, как могла одинокая женщина, дабы обстановка радовала глаз. Некоторое время эти покои находились в руках мятежников, но, как ни удивительно, остались почти нетронутыми. Видимо, повстанцы почитали свою властительницу сильнее, нежели сами о том догадывались. Содержимое кладовых было роздано погорельцам, посему поздний ужин не отличался изысканностью, но был сытен. После трапезы братьев проводили в отведенную для них комнату. И они, и герцогиня очень устали после немыслимо трудного и долгого дня забот. Андерсоны улеглись на пуховые перины и почти мгновенно уснули крепким сном.
На следующий день Мелузина разбудила их рано утром, и они вместе позавтракали. Где-то разыскали яйца и черствые бисквиты, но, на счастье, этих продуктов было вполне достаточно, и Картер с Даскином наелись досыта. Они поговорили с герцогиней о возможности заключения мира и союза, и она пообещала сделать все, что в ее силах, дабы помочь Белому Кругу, как только в Вете будут закончены восстановительные работы. Во время завтрака в зал вошли двое стройных юношей в синих кольчугах со знаками отличия армии Вета. То были проводники, которым Мелузина поручила сопровождать Картера и Андерсона. У Фарфоровой Герцогини забот хватало, поэтому братья без лишних слов попрощались с ней, поклонились и последовали за воинами.
Похоже, проводники испытывали к ним нечто вроде благоговейного почитания — говорили мало, вели себя подчеркнуто учтиво. Шагая рядом с братом следом за воинами по пепелищу, Даскин поинтересовался:
— Раньше не удалось спросить, но скажи… то слово, что ты произнес на мосту, из-за которого мятежники побросали оружие и не перестреляли всех нас… что это было за слово?
Картер хмыкнул и ответил полушепотом, чтобы не услышали проводники:
— То было Слово Тайных Путей. Я понятия не имел, перестреляют нас или нет, но точно знаю, какое бы Слово Власти я ни произносил, весь дом при этом сотрясается. Это была чистой воды показуха, защиты никакой. Нас запросто могли пристрелить. Я прикинул и решил, что, по всей вероятности, сам пожар здорово напугал приспешников Руко, и что они остаются с ним только из гордыни. Они ни за что бы не поверили, что герцогиня могла сама подпалить свои владения, — ведь достаточно только взглянуть на нее, чтобы понять: она на такое не способна. Им нужен был только повод для того, чтобы покинуть этого мерзавца.
Даскин помолчал, подумал и наконец произнес:
— Ты говоришь, что ты — всего лишь Служитель, но вчера я поверил в то, что ты — Хозяин, хочешь ты сам того или нет.
— Это тебя разозлило?
Юноша слегка смутился.
— Нет, — покачав головой, ответил он. — Нет, хотя раньше бы точно разозлило. Я не трус, но я бы не отважился повести за собой войско через мост.
Картер сжал руку брата.
— И все же ты пошел за мной. Это настоящая храбрость, и я этого не забуду. Я повел себя как Хозяин, но я по-прежнему всего лишь Служитель. Мы разыщем отца и вернем его домой.
Воины Вета проводили братьев на нижние этажи. Здесь более заметно было запустение. Дорога вела к окраине — можно сказать, к черному ходу, и ею давно не пользовались. В этих краях никто не жил. Дверь, ведущая в Аркален, пользовалась дурной славой — поговаривали, будто бы жители этой страны погибли в результате какой-то таинственной катастрофы. С каждым шагом воины беспокоились все больше.
Лестницы и коридоры перестали вилять, вытянулись в ровную линию. Стены, казалось, готовы сжать людей, решивших идти этим путем.
Наконец они подошли к двери из черного дерева — такой узкой, что протиснуться в нее можно было лишь с трудом. На двери были вырезаны морды ухмыляющихся демонов. Один из проводников вынул из кармана ржавый ключ-отмычку, и повозившись с замком, не без труда отпер его, но дверь подалась только тогда, когда оба воина с силой потянули за ручку.
— Вот ваша дорога, — объявил один из проводников. — Что там дальше — мы не знаем. В старых сказаниях говорится, что сюда порой наведывались разбойники и грабители, так что, вы уж извините, но придется запереть за вами дверь — вдруг они снова заявятся. Из этих заколдованных краев ничего хорошего ждать нечего.
— Честно и откровенно, — усмехнулся Картер. — Благодарю, что проводили.
— Не благодарите, пока не минуете границу Аркалена. Только тогда поймете, стоило ли говорить нам «спасибо». Да поможет вам Бог.
Братья ступили за порог и оказались в угрюмом камерном туннеле, куда свет проникал через узкие прорези в правой стене. Дверь со стоном затворилась, проскрежетал ржавый замок, послышались удаляющиеся шаги.
— Спешно удалились, — отметил Даскин. — Откуда у них этот вековой страх?
— Может быть, страх и беспричинный, а может быть, просто боязнь неизведанного. Глис говорил мне, что Аркален будто бы проклят, а его обитатели уничтожены за какой-то жуткий грех, но какой — не помнит никто.
Даскин вгляделся вдаль:
— Да, местечко мрачноватое.
На стенах и в дверных проемах темной охрой были намалеваны изображения стервятников и волков, жуков и пауков, отпечатки ладоней и фигуры охотников, а также какие-то письмена на древних, мертвых языках. По углам висели бычьи черепа. Острые кончики рогов от времени стерлись, сгладились. Картеру вспомнились картинки из иллюстрированного журнала — археологические раскопки в Турции и Ираке. В этой настенной живописи тоже было что-то первобытное. Ему вдруг показалось, что он и правду угодил в доисторическую пещеру, перенесся в древние века. По спине у него побежали мурашки.
До позднего вечера Картер и Даскин шагали по туннелю, и на их пути не встретилось ни развилок, ни дверей. То, что дорога вела прямо, братья сочли благословением, поскольку этот туннель на карте обозначен не был. Они неуклонно продвигались вперед, не встречая ни души. Однако день клонился к вечеру, начало смеркаться, и с сумерками в сердца Андерсенов начал закрадываться страх. Тени по углам обрели материальность, словно начали растекаться — и никаким обманом зрения объяснить этого было нельзя.
Как раз перед тем как стемнело окончательно, Картер и Даскин подошли к приотворенной железной двери. Петли заржавели до такой степени, что открыть дверь шире не было никакой возможности. Братья зажгли фонарь и, протиснувшись в щель, попали в комнатушку под лестницей. Картер ахнул от изумления. Впечатление было такое, словно вся комната шевелилась. Он поднял фонарь повыше. На стенах, на полу, на ступенях — повсюду сидели бабочки размером с ладонь. Они вздымались тучами, летели на пламя, задевали щеки и волосы, оставляя запах гнилушек. Братья в отвращении отмахивались от противных обитательниц каморки. Наконец им удалось добраться до лестницы. Они бросились наверх, но бабочки устремились за ними, а сверху летели другие. Скоро они уже буквально кишели кругом. Одолев первый пролет, Картер и Даскин остановились, не в силах прорваться сквозь неожиданную преграду.
— Загаси фонарь! — крикнул Даскин. — А не то мы тут задохнемся!
Картер последовал совету брата. Однако на какое-то время им стало еще хуже: бабочки облепили их со всех сторон, лезли в глаза, в рот, задевали щеки крыльями, здоровенными, как у летучих мышей, взбирались по ногам. Братья вслепую отбивались, но на место тех бабочек, которых они отгоняли, прилетали все новые и новые.
— Вот ведь незадача! — воскликнул Даскин. — Что же нам теперь делать? Ни тебе поспать, ни фонарь зажечь! Пасть жертвами гигантских мотыльков? Вот уж поистине — смерть героев!
Картер нервно расхохотался.
— Не будь я так измучен, это и вправду было бы смешно. Но либо мы будем тут стоять и отмахиваться, как два идиота, либо пойдем дальше без света.
— Поспать все равно не удастся, так что давай попробуем все же проскочить.
— Согласен, — отозвался Картер. — Терпеть не могу торчать на месте.
И он пошел первым, ведя рукой по стене справа. Стена была скользкая, липкая, и бабочки громоздились на ней толстым слоем. Картер шагал, и на каждом шагу растаптывал десятки обитательниц тьмы. Даскин следовал за ним, придерживаясь за его плечо, чтобы не отстать. В каждом пролете было по двенадцать ступеней, к тому же лестница виляла из стороны в сторону. Эта монотонность вскоре успокоила братьев, но кишащая насекомыми лестница напомнила Картеру об Обрушенном Пути, где они пробирались посреди обломков камней и рухнувших балок. Он казался себе ребенком, шагающим на ощупь в темноте и не знающим, какой ужас ждет впереди. При каждом прикосновении к отвратительным насекомым Картер содрогался.
Они одолели пять пролетов, когда Даскин сжал брату руку и прошептал:
— Ничего не слышишь?
Картер замер, прислушался. Нет, ничего, кроме шороха крыльев, задевающих каменные стены. А потом он расслышал шепот — такой тихий, что поначалу Картер не разобрал слов. Прислушался еще более тщательно, и…
— Вернитесь назад.
Картер выхватил револьвер. В кромешной тьме он ничего и никого не видел.
— Вернитесь , — повторил голос. Казалось, он доносится сверху. Что-то знакомое послышалось Картеру в этом шепоте. Сжимая в руке револьвер, он пересек площадку и шагнул на первую ступень.
— Вы погибнете здесь.
Картер молча шагал вперед. Третья ступенька. Голос зазвучал снова. Казалось, говорящий отступил назад.
— Вернитесь .
Шаг за шагом, Картер поднимался все выше. Даскин не отставал от него. Голос продолжал увещевать их, но Андерсон-старший теперь уже точно узнал его.
— Я знаю, кто ты такой, — произнес он как можно более сдержанно и уверенно. — Ты — Долговязый.
Что-то тяжелое просвистело у Картера над головой и, ударившись о камень, запрыгало вниз по ступенькам. В тишине этот звук был подобен раскату грома.
— Думаешь, я шучу? Бегите прочь, или я убью вас.
Картер прижался к стене и, давя плечом бабочек, продолжил подъем. Незнакомец по-прежнему угрожал, но начал отступать. Он больше ничем не швырялся, да и голос у него изменился, зазвучал умоляюще:
— Не вынуждайте меня вредить вам. Я сдержу слово, ты же знаешь!
— Не сомневаюсь, ты на это способен, — отозвался Картер дрогнувшим голосом. Ему ненавистна была эта тьма, эти надоедливые бабочки. Он даже собственный страх ненавидел. Ему хотелось пальнуть в невидимого противника, но он не мог этого сделать: прежде Долговязый не раз спасал его. И было что-то еще — он сам не знал что, — что не позволяло ему выстрелить.
— Кто ты такой? — спросил Картер. — Чего ты хочешь?
— Я хочу увидеть, как вы уходите отсюда. Уходите. Вернитесь.
— Почему?
— Вы должны вернуться.
Так продолжалось довольно долго. Братья упрямо шли вверх по лестнице, выслушивая угрозы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов