А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Так? Это люди говорят... - В голосе женщины сквозило сомнение.
Теперь Иешуа позволил себе рассмеяться. Посмотрел на Петра:
– Люди врать не станут! Так, Кифа?
Петр был ошеломлен. Вот тебе и беспроволочный телеграф - за два дня в разные концы Галилеи разнеслась весть об Иешуа-волшебнике, Иешуа-враче, Иешуа-еще-Бог-знает-ком. Да и обещание свое Рувим из Ципора, как и ожидалось, не сдержал: разболтал всем, кому смог, о чудесном исцелении сына. Мухой разболтал!
– Ты права, женщина, все так и есть. - Иешуа принимал игру: доктор значит, доктор!
Он присел возле ребенка, выпростал у него из-под одежды одну руку, внимательно изучил. Дитя глядело на собственную конечность, как на отвлеченную вещь, - пустым, ничего не выражающим взором.
– Я вылечу ей руки. - Иешуа, сидя на корточках, повернулся к Петру, смотрел пристально, серьезно. - Я сам вылечу ей руки.
На слове "сам", было сделано явное ударение. Впрочем, Мастер и не собирался вмешиваться в "чудотворение" Иешуа: дал обещание - изволь сдерживать, тем более что походная аптечка полевого агента Службы Времени была бы здесь бессильна. Ребенок родился с атрофированными руками - операция помогла бы, а так...
– Равви, это мальчик, - тихо произнесла женщина.
– Что? - Иешуа поднял на нее глаза.
– Ты сказал "вылечу ей", а это мальчик, Навот, мой младший сын.
– Мальчик, - рассеянно повторил Иешуа. - А какая разница? Скажи мне, женщина, ты веришь в меня?
Крестьянку вопрос смутил. Петр уловил недоумение: как это так? Что значит "веришь, не веришь"? Если лечишь людей и они выздоравливают, то чему здесь можно не верить?
– Ну....да... - нерешительно сказала.
– Послушай, - Иешуа встал перед ней в полный свой, немалый рост, - это простой вопрос, и мне важно знать правдивый ответ. Веришь ли. ты, что я помогу твоему сыну?
Иешуа, прищурясь, вглядывался в растерянные глаза женщины. Усиливавшийся ветер срывал с ее головы платок.
Вообще, погода портилась. Причем стремительно. На озере зарождался настоящий шторм, низкие тучи, невидные в темноте, скрывали луну и звезды. Истерично кричали птицы, чутко реагирующие на изменения погоды. Иешуа выглядел если не грозно, то весьма величественно - высокий мужчина в светлых одеждах, с длинными развевающимися волосами, одухотворенным лицом, стоял ровно, незыблемо - неподвластный набирающей силу буре.
Очень кинематографично - Петр смотрел на эту картину глазами человека из будущего.
Из домика потихоньку выходили рыбаки - трое еще державшихся на ногах приятелей, интересовавшихся, куда подевался их дорогой гость. Увидев Иешуа, они оперлись о косяки двери, вглядываясь в ветреную темень, с пьяным любопытством ожидая, что же будет дальше.
Иешуа стоял к ним спиной. Вот он наклонился к женщине и, перекрикивая ветер, спросил:
– Так ты веришь?
– Да! - крикнула она в ответ.
Иешуа неожиданно развернулся к стоящим позади рыбакам и резким, как выстрел, указующим жестом невольно заставил их отпрянуть.
– Вы! Вы верите в меня? Верите, что я смогу вылечить сына этой женщины? Верите, что маленький Навот, возмужав и окрепнув, будет выходить с вами в море и тащить сети с рыбой? Верите, что он станет первым в Кфар-Нахуме силачом? Вы верите в то, что я сделаю его таким?
Иешуа говорил это громко, почти кричал, ветер относил его слова в сторону, но рыбаки все слышали. Они были ошарашены картиной медленно приближающегося к ним явно одержимого бесом человека, которого они всегда знали как добропорядочного плотника из Назарета. Теперь он смотрел на них, как смотрел бы сам Бог. Эмоциональное воздействие усиливалось вытянутой впе- , ред рукой, с перстом, указывающим на них, плюс бурей, штормом, гоном облаков по черному небу... И впрямь - кино.
Мастер искренне наслаждался зрелищем.
Впечатлительные капернаумские рыбаки, простые ребята, с трудом отведя взгляд от Иешуа, переглянулись, пожали плечами, перекинулись парой коротких фраз, утонувших в шуме ветра. Самый рослый из них - Яаков, чуть подавшись вперед, прокричал:
– Да! Иешуа, да!
– Люди верят в меня! -беглый взгляд на Петра. - Верят! Я чувствую! Воистину верят!
Преодолевая напор уже совсем разгулявшегося шквала, Иешуа подошел к Навоту, которого по-прежнему крепко держала мать, встал перед ним на колени, обхватил руками его голову. Держал так, будто хотел ее сдавить с двух сторон, как дыню. Мальчик смотрел на Иешуа испуганно, по щекам текли безмолвные слезы, тотчас мешавшиеся с каплями дождя, но вырваться он и не пытался. Отпустив мальчика, Иешуа, не вставая, оглянулся по сторонам, увидел, что под ногой у женщины застрял лист, обыкновенный лист, сорванный шальной стихией с какого-то дерева и теперь лежавший придавленным кожаной подошвой простой крестьянской сандалии. Иешуа осторожно взял его, расправил, положил перед Навотом на землю.
Тут уже Петру - не Мастеру Службы Времени из двадцать второго века, а страннику из первого - пришлось зримо, напоказ поражаться абсолютно ненаучному чуду, как какому-нибудь... ну, как, скажем, рыбакам из Капернаума, которые прямо рты поразевали.
Лист спокойно лежал на земле. Не придерживаемый, не придавленный ничем, просто лежал, будто и не выл кругом ураганной силы ветер, носящий вихрем по побережью Генисаретского озера тысячи его собратьев, таких же оторванных от родного дерева листьев.
Нет, удержать его под ветром было не так уж и сложно, обыкновенный телекинез наоборот - не двигать мыслью, но мешать движению, однако до сих пор Иешуа почему-то не стремился проявлять телекинетические способности. Разве что давно, еще ребенком...
Что он еще проявит, не без опаски подумал Петр, что дала ему матрица?..
Рыбакам, подошедшим поближе, все тоже было хорошо видно. Лист недвижно лежал у ног мальчика.
Иешуа шепнул ребенку на ухо что-то и положил руку ему на затылок. Петру вспомнилась сцена почти двадцатилетней давности в иерусалимском доме маленький Иешуа тоже проходил через это: дядя-паранорм, рука на затылке, прыгающая чашка. Это и в самом деле несложно.
Представление продолжалось.
Мальчик нагнулся к листку, невольно выбравшись из-под маминого прикрытия ветер с готовностью подхватил его лохмотья и принялся играть с ними. А лист спокойно ждал. Нерешительным жестом Навот потянулся к маленькому зеленому пятну на сером, мокром песке. В бывших безжизненными еще минуту назад пальцах вдруг возникло движение - неровное, ломаное. Рука ребенка, подрагивая, приблизилась к листку и медленно, очень осторожно подняла его с земли. Мальчик держал лист аккуратно, почти нежно, словно боясь повредить хрупкую паутину жилок, но ветер не вырывал его из слабых пока пальцев Навота, хотя так должно было случиться, не будь...
Петр удивленно поймал себя на странной мысли: не будь это... чудом? Да, только что он стал свидетелем настоящего чуда. Свидетелем не опосредованным, как в Кане, на свадьбе, а непосредственным, стоящим рядом... Непросто же признаться себе в том, что это чудо... Но как?.. В голове человека из насквозь материального времени, где электроника и химия творят то, что житель даже двадцатого, а не только первого века точно назвал бы чудом, не укладывалось: никаких приборов, никакой техники - просто чудо. Мальчик с парализованными руками поднял с земли лист, не улетевший под ураганным ветром.
Как?.. Вопрос, на который еще вчера Иешуа не знал ответа. А сегодня знает?..
Боже, из какого громоздкого, замороченного условностями времени он прибыл! Из времени, где нет места вере, где слово "верю" всегда подразумевает понятие "знаю". Верю, что получится, потому что знаю - как... А здесь - Петр ничего не знал и не понимал. С его огромной колокольни знаний было предельно ясно; никакими паранормальными способностями, будь они трижды, четырежды мощнее способностей Петра, нельзя за пару минут вылечить от рождения парализованного ребенка. Лист удержать под ветром - это просто. Но для Иешуа, не лишенного чувства театральности, лист - атрибут действа. А само действо...
Как все это описывать в отчете?..
ДЕЙСТВИЕ - 2. ЭПИЗОД - 5
ГАЛИЛЕЯ, КАПЕРНАУМ. 24 год от Р.Х., месяц Адар
(Окончание)
Вот, оказывается, как выглядит истинная слава! Толпа народа - с огнем в глазах и мольбами на устах. Иными словами, слава - это не то, когда тебя все знают, а то, когда ты всем нужен.
За последние несколько дней Петр думал о таких понятиях, как "вера", "слава", "чудо", чаще, чем, наверное, за всю свою довольно длинную уже жизнь. Да оно и понятно: работа Мастера, хоть и является самым необычным занятием, которое когда-либо приходилось изобретать человеческому разуму (шутка ли править историю, как кузов помятого автомобиля!), все же традиционно требует в ходе исполнения конкретных задач принимать конкретные решения и совершать конкретные поступки. Вот кнопка, вот лампочка. Кнопку нажал - лампочка зажглась. Все просто. Есть причина, есть следствие. Эфемерное и зыбкое "верю" никогда не подменяет грубое и зримое "знаю". И вот теперь Мастеру Службы Времени приходится сталкиваться с тем, что он сам, закоренелый материалист, апологет вышеназванного "грубого и зримого", классифицирует как "чудо". Как жить, господа?.. Но слишком много непонятного, не должного существовать встретилось ему на этом задании. Служба - полувоенная организация, в ней все подчинено дисциплине и порядку, на все есть инструкции и методические указания. В ходе броска не должно быть ни одного неучтенного камешка, ни одной пылинки, если он или она мешают каноническому или, если угодно, хрестоматийному ходу истории. "Потому что в кузнице не было гвоздя..." Мелочь, гвоздь, но именно он, ничтожная железяка, послужил причиной гибели командира большого воинского формирования. Детский стишок из глубин смутного времени очень хорошо иллюстрирует отношение к мелочам в Службе.
А тут вам, пожалуйста: некий индивид, объект по-нашему, непонятно каким способом врачует людей, да еще в таких количествах, что историей это не замечено не будет. А значит, и Службой. Кто ответственный? Мастер-3 Петр. Пожалте отчетец, полковник Анохин! А полковник, грызя перо, как школьник, отвечает: "А я не знаю, что писать-то". Идиотизм какой-то! Давным-давно расшифрованы, поняты и тысячи раз воспроизведены такие явления, как телекинез, телепатия, глубокий массовый гипноз. Даже телепортацию уже освоили, правда, только с неживыми предметами крайне малой массы и на небольшое расстояние. Да что там! - путешествия во времени - пусть и засекреченная, но реальность. Правда, еще не очень хорошо изученная, но это дело времени, простите за невольный каламбур.
Словом, про все Служба знает, все Служба умеет, а вот "чудо"... Такого наименования на складе нет. А значит, и в природе тоже. Ах, вы, сугубый материалист Петр, стали иного мнения? Отлично! Приносите сюда ваше "чудо", мы его измерим, взвесим, разрежем и посмотрим, какого оно состава и цвета внутри. Не можете? Значит, его нет, вашего "чуда". Что недоказуемо, то не существует. Как там у какого-то классика: "Если ты не можешь объяснить чудо, допусти существование Бога".
Ну, вот, допрыгался, Петр, уже сам с собой разговаривать начал.
В любом случае для отчета отговорка есть всегда: матрица. Сами изобрели, сами и расхлебывайте, как она там работает. Но для чего ей нужна "вера", которую ото всех постоянно требует носитель матрицы? Топливо она для нее, что ли?.. Мастер Петр не знает. Мастер Петр просил к психо-матрице подробные описание и инструкцию, но Техники отвечали уклончиво и таинственно показывали пальцем в потолок - это значит, что вся документация хранится под личным контролем Дэниса, шефа Службы. А объяснить устно или на пальцах? А устно или на пальцах - не можем, поскольку сами работаем вслепую. Матрица для нас - "черный ящик", артефакт, знаем, что на входе, видим, что на выходе, а как действует тайна сия велика есть. Ее, тайну эту ужасную, начальство сильно оберегает. Может, инопланетных шпионов опасается, может, еще кого или чего. Вот и ты. Мастер, работай вслепую, проще говоря - методом тыка.
Банальна истина, как всякая истина: человеческий мозг задействован процентов на двенадцать от свой мощности. У гениев - больше. У Бетховена, быть может, на пятнадцать, и эти три лишних процента сделали его великим композитором. Лишние - работающие! - проценты Эйнштейна подарили миру теорию относительности. А Леонардо? Винер? Галилей? Пушкин?.. Десятки, сотни имен людей, вырвавшихся за пределы, отведенные природой возможностям человеческого мозга. К слову, и Мастера... Тоже, наверно, лишние два-три процента у них работают, и славно работают...
А что до лечения... В конце концов, во все времена рождались целители, умеющие лечить наложением рук, то есть, говоря научно, управляющие биополем человека. Биополем в двадцать втором веке управлять худо-бедно умеем, скорее, всё-таки - бедно и худо, хотя кое-какая аппаратура придумана и создана, но вот целенаправленно готовить тех, кого в двадцатом веке назвали экстрасенсами, увы, никто не в силах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов