А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Раххыг сразу понял, чья это заслуга, и радостно взревел:
— Клахар! Шар'ран Клахар!
Перепрыгивая через убитых и раненых, штурканы прибавили ходу, понимая, что сейчас им достанется такой же подарок и из башен. Однако по первым рядам ударили только две баллисты, две другие метнули присыпку дальше, прореживая тех штурканов, что должны были подойти к стене во вторую очередь. Там не были готовы к обстрелу, и потери оказались большими.
Снова вверх взвились веревки с крючьями, застучали меж каменных зубцов многочисленные лестницы. Какое-то время калуны уверенно сдерживали врагов, не позволяя подняться и до середины стены. И уже отчетливо был виден страх на мордах штурканов, принужденных карабкаться навстречу неминуемой смерти, но вот раздался первый гулкий удар тарана. Нападавшие воспряли.
Несмотря на успех Клахара, штурканские шаманы еще делали свое дело и силою переданной на расстояние мысли распоряжались войсками довольно ловко. Одна из баллист выплюнула мешок присыпки, лопнувший за спинами калунов ярдах в пяти над стеной. Не меньше десятка орков упало, и тут же, со вторым ударом тарана, по стене взметнулись урсхины с шестами.
Двоих сразил из Дыхания Тьмы Джок, немыслимый бег еще нескольких прервали камни. Верха стены достигли восемь. Короткий миг неуверенности среди калунов был использован врагами с толком: несколько толчков крови, на протяжении которых урсхины отчаянно отвлекали внимание на себя, — и вот уже десятки штурканов прыгают на каменный парапет.
Третий удар тарана отозвался таким звуком, что стало ясно: это предпоследний, большего ворота не выдержат. Казалось удача окончательно отвернулась от Дома Калу.
Однако и Клахар свое дело знал. Его мощь, соединенная с силой воспитанных им калунских шаманов, позволяла ему одновременно подавлять ослабевших шаманов противника и управлять войсками. Услышавший в голове безмолвную команду Раххыг, так и не добив подрубленного им неприятеля, прокричал приказ. В тот же миг четыре заряда присыпки из башен охладили резвость ближайших к стене штурканов. А со двора донесся новый звук — калуны сами обрушили ворота!
Длинный Лук не сразу понял, что происходит. Раскачанный для последнего удара таран так и не встретил сопротивления, державшие его орки в мгновение ока были вырезаны потоком калунов, хлынувшим со двора, растекшимся вдоль стены, чтобы прервать движение новых штурканов наверх. На стене нападавшие гибли один за другим, и вот уже орки Калу, не дожидаясь особых напоминаний, сами сбрасывают вниз веревки и начинают стремительно спускаться по ним…
Ответная атака! Джок не растерялся. Отхлынувшие от стены штурканы принялись забрасывать дерзкого неприятеля стрелами, им отвечали из-за зубцов. Длинный Лук, не задумываясь, выхватил Дыхание Тьмы и встал у бойницы. Расстояние было маленьким, так что он, почти не целясь, уложил девятерых лучников за три толчка крови. Мало, медленно! Калуны-то гибнут…
Он не знал, что Клахар мысленно внушил своим войскам веление рваться вперед, забыв обо всем. Настал миг, когда нельзя считаться с потерями, и калуны без малейшей заминки выполнили приказ — верили в своего вождя, знали, что он умеет выбрать единственный нужный момент. Так и случилось. Решительная атака отбросила штурканов, их попытка расстрелять воинов Калу закончилась провалом. За те мгновения, что длилась перестрелка, нападавших полегло гораздо больше, а калуны все шли и шли, рвались за ворота.
Передовым штурканам некуда было отступать, сзади толпились отряды, уже готовившиеся к резне в Доме. Узкое пространство между двумя войсками, на котором калуны понесли наибольшие потери, было преодолено за считанные мгновения. И началась бойня. Хорошо вооруженные штурмовики штурканов смешались с лучниками и пращниками в легких доспехах, которые, бросая оружие, пытались бежать, разбивая неровные, наспех выстраиваемые стены щитов.
Битва кипела уже ярдах в сорока от стены. Джок вновь вооружился мечом и взялся за одну из веревок, сброшенных зниз. Короткий спуск показался ему бесконечным, он ощущал себя открытым для любого удара, даже вздрогнул, когда две стрелы звякнули о его доспех. Но вот ноги встали на землю, минутный страх возжег ярость и злобу, и вожак Зеленой Вольницы, расталкивая калунов, ринулся в самую гущу боя, неожиданно для самого себя исторгнув из глубин души еще недавно загадочное для него слово:
— Схаас!
Вопль его был охотно подхвачен и как будто придал защитникам крепости новые силы.
— Схаас!!! — ревели волны калунов, тесня врага вниз по склону.
Джок добрался до первых рядов и рассек глотку оказавшегося на пути штуркана. Случайно или нет, но именно в это мгновение исход боя решился окончательно. Отступление бойцов Штурки и их союзников превратилось в бегство.
Клахар это предвидел — из ворот уже скакали всадники и волчецы, принимавшие седоков прямо на поле боя. Джок не удивился, когда к нему подбежал «назначенный» ему волчец, на спине которого он впервые въехал в Дом Калу. Он оседлал зверюгу и снова вырвался вперед, кромсая удирающих врагов.
Он не мог окинуть взором картину битвы со стороны, только чувствовал, что происходит нечто грандиозное. И не ошибался.
Как раз в тот момент Клахар смотрел на дело рук своих с удовлетворенной улыбкой. Свершившаяся победа была его заслугой. В ней каждый сыграл свою роль, и Раххыг, и десятки и сотни других орков, оставленных Клахаром в нужное время в нужном месте, в ней нашлось применение и Длинному Луку, и Истер. Но единым управителем всех частей был Клахар, и он отлично осознавал свою главенствующую роль. Истер не завидовала, хорошо понимая это. Скорее, принимала во внимание на будущее…
Много веков готовился вождь Калу к этой битве.
— А вот теперь время для последнего удара, — сказал Клахар. — Не видны ли тебе, Ракош, наши союзники иджуны?
Он говорил, конечно, о духовном зрении.
— Они, как ты и распорядился, обороняются. Пока что успешно, хотя потери велики и с той и с другой стороны.
Смешанный отряд, напавший на подошедший вплотную к долине Калу иджунов, по численности превосходил последних вдвое, но союзники, своевременно предупрежденные Клахаром, заняли выгодную позицию и могли продержаться еще долго. Больше полутора тысяч противников оттянули они от Дома Калу.
Бегущих из-под стены штурканов оставалось уже от силы тысяча, еще около двух тысяч поспешно готовились к отражению внезапной атаки в лагере.
— Пора, — вождь воздел руки, — Любуйся, Ракош.
Низкое, протяжное пение зазвенело у него в глотке. Всем существом своим Истер ощутила, как накапливается в долине непонятное напряжение…
Полторы мили разделяли стену Дома и вражеский лагерь — все это пространство окрасилось теперь кровью. Волчецы на бегу хлестали штурканов лапами, валили грудью и оставляли позади — другие затопчут. Копья разили наповал, ятаганы взлетали, выбрасывая в воздух фонтаны темных брызг, и вновь обрушивались, круша доспехи и плоть.
Джок не считал убитых. Ему все казалось, что он отстает, что на его счету слишком мало штурканов, слишком мало! Цепенящее Жало будет недовольно им… Жалу потребны тысячи жизней, а он едва дарит великолепному клинку третий десяток. Да от одного вида этого меча враги должны падать с разорванными от ужаса сердцами!..
Штурканы, бежавшие первыми, были уже недалеко от лагеря, когда калуны миновали брошенные баллисты. Отсюда Джок, приподнявшись в седле, заметил приготовления в лагере и успел подумать: «Вот хорошо. Уж с ними сойдемся — не опозорюсь, нарублю больше всех…» — как вдруг камни под ним подпрыгнули на месте, и неведомая сила сбросила его наземь.
Волчец не подвел. Случившееся потрясло и его, но свой долг перед новым хозяином он выполнил: задержался, встал рядом, хоть и поскуливая от страха, прикрыл, не дал затоптать. Вдоволь наглотавшись каменной пыли, Джок наконец-то определил, где верх, где низ, поднялся на ноги и потрепал зверюгу по загривку:
— Ну-ну, тише, парень, все в порядке.
Волчец доверчиво прижался к нему боком. Недовольно рыкнул на соплеменника, в панике крутившегося рядом, несмотря на увещевания седока. Неудержимое, казалось бы, движение войска было остановлено, но морды орков выражали не страх, а восторг. Вечное «схаас» сменили крики:
— Шар'ран Клахар!
Джок поспешил обратно в седло. Посмотрев на лагерь противника, он увидел нечто невероятное: за плотной стеной пыли обозначились края огромной трещины, пересекшей долину с севера на юг, от самого могильного холма — как раз через лагерь! Все еще грохотали камни, срывающиеся в трещину, которая поглотила половину шатров и львиную долю неприятельской орды. На той стороне ее осталось не больше трех сотен штурканов, на этой — тысячи полторы, и вряд ли хоть один из них сейчас готов к сопротивлению.
— Шар'ран Клахар! Схаас!
Всадники Калу устремились к ним.
В надвратной башне Клахар присел на корточки у очага, подбросил веток.
— Теперь можно и отдохнуть, — сказал он. — В кувшине еще что-нибудь осталось?
Истер дала ему напиться.
— Как тебе это удалось?
— Многие старые навыки ослабли во мне, уступили место новым, — усмехнулся Клахар. — Но в своей долине я еще властен. Мертвые орки не отказали мне в помощи… ха, да и попробовали бы отказать! А помощь немалая. Уверен, теперь Штурка сдастся без боя. Уцелевшие расскажут, каково перечить Клахару, получившему поддержку из старого мира. Мы потеряли сегодня четыре сотни, но против шести тысяч — это неплохой счет. А главное — больше потерь не будет. Клан Калу послужит тебе на славу, Ракош.
— Это нужно сделать как можно скорее, — тихо напомнила Истер.
— И будет сделано, — кивнул Клахар. — Как только воины добьют штурканов, выручат иджунов и вернутся, я объявлю поход. Остальные союзники догонят нас в дороге. Отдыхать тоже будем в пути, так что сейчас вернись в замок, Ракош. Несколько часов — все, что у тебя есть до начала великого похода.
— Вели привести моего волчеца, — покачала головой Истер. — Съезжу к Длинному Луку, побуду с ним.
Глава 23
КОБЛИНАЙ
Джон Рздхэнд не знал, сколько времени прошло. Должно быть, немного, но ему было все равно. Даже не боль, а невыносимая тоска, смешанная с каким-то детски наивным, недоверчивым потрясением, придавила его сердце. Как же так?..
Губы разомкнулись, чтобы прошептать имя Изабеллы. А может, и прокричать. Но звуки застряли в горле. Слезы затуманили взор, не пролившись. Он не мог, решительно отказывался поверить в случившееся.
Как же так?
Ведь неважно, обманули они судьбу или нет. Все знали, как рискует Бенджамин, все понимали, что его место на пороге смерти может занять Гарри. Наконец, сам молодой граф смутно, но осознавал, что его филантропические потуги могут обернуться и против него. Да, в это уже слабо верилось, главные герои легенд не гибнут, не исполнив предначертания; да и просто урбанистическая манера мышления, воспитанная на благах цивилизации, которая вроде бы и существует только для того, чтобы обеспечить каждому индивидууму жизнь и здоровье, — эта манера мышления протестовала против идеи смерти. И все же, по большому счету, Джон признавал, что он так же смертен, как и все вокруг него. Встреча с Аннагаиром заставила на многое посмотреть иначе, — в частности, и на историю призрака сэра Томаса: слишком много всплыло непредвиденных вещей. И молодой граф осознавал, что, вырвавшись из обрисованного призраком сюжета, он легко может пасть жертвой непредвиденных обстоятельств.
Но Изабелла?! Все остальные — мужчины; ладно, коли такова судьба мужчин — совать голову в петлю. Но ее смерть не могла коснуться!
Почему? Ведь она же просто еще один человек в этом безумном походе…
Да потому, что… Потому, что так не должно быть, и точка.
Джон обхватил голову руками. О боже! Они ни слова не сказали друг другу о каких-то чувствах, и правильно сделали, но он уже давно не мыслил себе жизни без ее взгляда, то мягкого и нежного, как море, то горящего, как пламя в ночи, то наивно-восхищенного, то мудрого неизъяснимой мудростью сердечной чистоты…
Джон Рэдхэнд любил Изабеллу. Скорее всего, он никогда бы не признался ей в этом: зачем, если их судьбы — это судьбы разных миров? И в урочное время, конечно, расстался бы с нею, не теребя девичьей души неосторожными словами, миражом невозможного счастья. И как бы ни сложилась потом жизнь, всегда б помнил о ней. Просто помнил бы, без пьяной слезливости, без истерики, со спокойной, теплой грустью в сердце.
Но вот случилось нечто немыслимое. И теперь он оставит здесь ее безжизненное тело и уйдет — как можно быстрее, даже не попрощавшись с телом Гарри, потому что слишком трудно будет глядеть на кусок обугленного мяса и заставлять себя представить, что еще недавно он был твоим другом. Уйдет, унося с собой проклятые эльфийские сокровища. Зачем? Они нужны сэру Томасу, так пусть будут у него. Джону Рэдхэнду они ни к чему… да, еще Аннагаир!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов