А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Да лучше бы искал, — буркнул Траку.
— Я бы тоже лучше искал, чем нашел, — ответил Талсу, — но что сделано, то сделано. Камни ворочать и мешки таскать я еще долго не смогу, но орудовать иглой и ножницами ты меня сам учил, так что обузой не стану.
— Когда-то я, как любой отец на моем месте, надеялся, что из тебя получится нечто большее, чем простой портной, — ответил Траку, задвигая засов. — Но выше головы не прыгнешь, а выше сословия не поднимешься, и я рад, что ты доволен своей долей. — Ничего похожего Талсу не говорил, но, не успел он напомнить отцу об этом, как Траку продолжил: — И если ты не против, мы могли бы сосватать тебе невесту нашего сословия, да так легко! — Он прищелкнул пальцами.
Талсу покраснел.
— Правда, что ли?
— Ну да. Гайлиса, знаешь, на тебя всегда поглядывала, а уж теперь, когда ты на рыжиков набросился, чтобы ее защитить сам догадайся от чего, она просто решила, что на тебе свет клином сошелся.
Губы Талсу тронула легкая улыбка.
— Я заметил. С тех пор, как меня порезали, она зачастила к нам, правда?
— Есть немножко, — серьезно подтвердил отец. — Милая девочка. И очень славная — а это в конечном итоге поважней будет, хотя в молодые годы об этом не думаешь. Она тебе очень благодарна. — Он покивал, соглашаясь со своими словами. — И не забывает об этом. Так сытно мы не ели с довоенных времен. Так что если решишь, что иголка с ниткой, ножницы с лентой да портняжные чары тебе не по душе — можешь в бакалейщики податься.
— Ну, это еще не скоро решать, — заключил Талсу. Из кухни потянуло чем-то необыкновенно аппетитным. Юноша улыбнулся. — На голодное брюхо плохо думается. Голубцы — или меня нюх подводит?
— Ноги тебя подводят, а нюх в полном порядке. — Отец протянул руку, помогая юноше встать. — По лестнице сможешь подняться?
— Справлюсь, — ответил Талсу. — Уже не так сильно болит.
Спускаясь по лестнице, а особенно поднимаясь, приходилось сильней, чем при ходьбе, напрягать заживающие мышцы. Получалось с трудом. Болело уже не так сильно — но все еще болело.
Однако юноша справился, всего лишь пару раз скрипнув зубами. Дело определенно шло на поправку — поначалу от боли его скрючивало пополам на каждой ступеньке. А пару дней назад он споткнулся на лестнице и упал. Тогда ему показалось, что он разбился на тысячу кусков, и Талсу пожалел, что этого не случилось: так больно не было с той минуты, как его ранили.
Усаживаться за стол тоже приходилось с опаской. Когда Талсу примостился на табурете и перевел дух, боль начала отступать — не ушла совсем, но ослабла. Аушра поставила перед братом полную миску дымящихся голубцов. Талсу тут же взялся за еду. Уксус и мед придавали остроты пресным капустным листьям, в которые была завернута начинка из фарша с овсянкой.
— Вкусно! — восторженно пробурчал он с набитым ртом. — Спасибо!
— Не меня благодари, а свою подружку, — ответила сестра. — Это она добыла для нас бараний фарш и мед.
— Моя подружка?.. — эхом отозвался Талсу. — Да… наверное…
Отец откашлялся. Мать только улыбнулась. Сестра расхохоталась в голос.
— Конечно, твоя, олух ты этакий! — выпалила Аушра. — Не меньше «твоя», чем тебе хочется.
Траку говорил, в сущности, то же самое, однако в женских устах слова отчего-то прозвучали более веско. (Хотя представить себе Аушру молодой женщиной, а не пронырливой настырной девчонкой тоже затруднительно.)
— Ну, может быть… — пробормотал Талсу.
— Не может быть, а точно. — Это вступила в разговор матушка. Голос Лайцины прозвучал на редкость уверенно.
Траку покашлял снова.
— Я парню вот что сказал: хочешь — иди, как я, по портновской линии, а хочешь — по бакалейной. Аушра, передай-ка мне кувшин с вином.
У Талсу запылали уши.
— Послушайте, — взмолился он, — а вам не кажется, что обсуждать чужую личную жизнь неприлично?
Аушра показала ему язык:
— Ты думаешь, что обсуждать ее у тебя за спиной приличней?
— Лучше бы вы ее вовсе не обсуждали! — возмутился Талсу. — Мною в армии уже накомандовались, спасибо — дома только кормят лучше.
— До недавних пор дома тоже кормили несытно, — парировала упрямая Аушра. — А почему стало лучше? Из-за Гайлисы, вот почему!
Если бы родные продолжали и дальше поддразнивать юношу, тот, наверное, возненавидел бы прекрасную бакалейщицу — ровно до того, впрочем, мгновения, как та в очередной раз заглядывала в портновскую лавку. После этого все обиды рассеивались, как туман над горами Братяну. Так и вышло на следующее утро. Гайлиса заглянула, когда Талсу раскраивал плащ для альгарвейского офицера.
— Привет, — бросила она. — Как ты себя чувствуешь?
— Неплохо, — отозвался юноша, неопределенно махнув рукой. — Уже лучше.
«Если повторять эти слова часто, — подумал он, — возможно, я в это поверю».
— Хорошо, — отозвалась Гайлиса. — Рада слышать. А те альгарвейцы не возвращались… с тех пор, как с тобой случилась беда.
— Рад слышать, — пробормотал Талсу. — Будем надеяться, что их отправили в Ункерлант воевать… или, того лучше, на Землю обитателей льдов.
Отец состроил унылую мину.
— Если верить газетам, они побеждают и там, и сям. Побеждают, даже если верить четверти того, что пишут в газетах.
Траку полез в ящик, побренчал там чем-то, захлопнул крышку, залез в другой и в конце концов проворчал:
— Забыл, должно быть, клятую штуковину наверху. Сейчас вернусь.
И он ушел, оставив сына с Гайлисой наедине. Талсу был совершенно убежден, что отец сделал это нарочно. Гайлиса, судя по тому, как она улыбалась — тоже.
— Славный человек твой отец, — заметила она, чем, с точки зрения Талсу, только подтвердила, что плохо знакома со старым портным.
Юноша рассмеялся. Гайлиса вопросительно подняла бровь.
— По мне, — заметил Талсу, — нам было вместе веселей, когда ты передо мной задирала нос. Если ты и дальше будешь на меня смотреть с открытым ртом, я, не приведи силы небесные, еще загоржусь — и чем это кончится?
— Да нашей Скрундой и кончится, — ответила Гайлиса. — Очень трудно задирать перед тобой нос после того, что ты сделал, понимаешь? Ты мне и раньше нравился, но теперь…
Она осеклась и густо покраснела.
Талсу хотел ответить, но у него вдруг закололо в боку. Он схватился за бок и невольно застонал.
— Это хорошо, что я тебе показался, но я не слишком рад, что вот так вышло, — если ты понимаешь.
— Конечно, понимаю! — возмутилась Гайлиса. — Я думала, ты у меня на глазах кровью изойдешь!
— Я тоже, — признался Талсу. — Спасибо, что привела помощь вовремя.
— Не за что.
Девушка шагнула к нему, обняла и поцеловала.
— Мне больше нравится так, чем задирать перед тобой нос. А тебе?
— Мне тоже нравится, — ответил Талсу. — Попробуем еще раз, для верности.
Они попробовали. Потом еще раз. Когда Траку спустился по лестнице в мастерскую, молодые его даже не заметили. Старый портной хмыкнул себе под нос и тихонько вернулся на второй этаж.
После тесной долины, где лежал Кунхедьеш, бескрайние просторы западного Ункерланта действовали на Иштвана особенно угнетающе. Казалось, что тайга — море сосен, елей и пихт — покрывает половину мира.
— Мы добрых полгода воевали, чтобы одолеть горы, — промолвил сержант, не отводя глаз от таежного простора, — а теперь придется воевать, чтобы одолеть вот это ?! Да мы за год не управимся!
Если не больше. Похоже, в этом лесу может затеряться что угодно, включая действующую армию Дьёндьёша.
— Все не так страшно, сержант. — Капитан Тивадар вытащил из кожаного футляра карту и указал на петляющие по зеленому простору алые линии. — Видишь? В этой глуши немало дорог.
— Так точно, сударь, — отозвался Иштван.
Поспорить он не мог: негоже сыну деревенского сапожника в сержантском чине спорить с родовитым офицером.
— На что готовы поспорить, сударь, что парни Свеммеля будут драться за каждый перекресток?
— Если б воевать было легко, мы бы давно управились, — ответил Тивадар. Он указал куда-то вперед, потом снова уткнулся в карту и довольно хмыкнул. — Видишь? Вот по этому тракту мы движемся.
— Так точно, сударь, — повторил Иштван.
Пресловутый тракт даже в родной долине, где сержант только что отгулял отпуск, едва назвали бы проселком. Дорога была узкая, извилистая, разъезженная и грязная. Она ныряла в лес так решительно, словно вовсе не собиралась выходить из чащи на другом ее краю — если у этого леса вообще имелся противоположный край.
— Тогда вперед! — распорядился Тивадар. — Здесь прекрасные строевые леса, одни из лучших в мире. Если мы сможем отыскать становую жилу через горы, они озолотят Дьёндьёш.
Если в здешних забытых звездами краях имелись становые жилы, ункеры давно повырубили бы леса и озолотились сами — во всяком случае, так считал Иштван. А раз этого не случилось, значит, и становых жил тут раз, два и обчелся… или же здесь, на краю света, они остались неразведанными. Впрочем, Тивадар уже получил приказ и отдал команду сержанту.
Иштван обернулся ко своему взводу и гаркнул:
— Вперед! В лес! Вышвырнем отсюда проклятых ункерлантцев!
— Есть! — хором откликнулись солдаты.
То были истинные бойцы, прирожденные воины. Они исполнят приказ. Даже очкастый капрал Кун, тощий язвительный всезнайка, вместе со всеми крикнул «Есть!», шагнув к опушке.
— А может, — задумчиво предположил Соньи, — там в лесу спрятаны ядрометы. Только и ждут, когда мы до опушки доберемся, чтобы накрыть залпом. — Он вздохнул. — Иначе как на собственной шкуре не узнаешь.
— Правду глаголешь, — с деланным смирением отозвался Иштван. — Ну да будем живы — не помрем. Пошевеливайтесь! — Он повысил голос вместе с остальными сержантами и офицерами. — Топайте, неуделки! Нам еще ункеров по всему лесу искать
Взвод шел по лугу к опушке. Трава казалась ослепительно зеленой, особенно яркой на фоне почти черной еловой хвои. Лютики и красный клевер расцветили луг; с цветка на цветок перелетали бабочки. Какой-то суслик, едва очнувшийся от зимней спячки, вылез из норы и возмущенно что-то стрекотал в адрес проходящих мимо солдат.
Внезапно земля по левую руку от Иштвана вздыбилась с грохотом. Коротко взвизгнул какой-то солдат. Иштван запрокинул голову и уставился в небо, но вместо драконов там кружилась рыжая сойка — совсем такая, как дома. И на наступающих дьёндьёшцев не сыпались снаряды…
— Поберегись! — пронесся вдоль шеренги тревожный клич. — Козьи дети заминировали луг! Наступишь на зарытое ядро — и сразу к звездам!
Иштван остро пожалел, что не умеет ходить по воздуху. При каждом шаге у него заходилось сердце.
— Интересно, — промолвил Кун, — что нас ждет на дороге, которая якобы ведет через этот клятый лес?
Об этом Иштвану вовсе не хотелось думать.
— Есть у нас лозоходцы-саперы? — крикнул он.
Никто не отозвался.
— А ты? — Иштван обернулся к Куну: — Ты все-таки у чародея подмастерьем был.
Кун оскалил зубы в гримасе, которую трудно было принять за улыбку:
— Думаешь, если бы я это умел, то служил бы в пехоте?
— Ну за спрос-то денег не берут.
— Не берут, — огрызнулся Кун. — И за глупости — тоже, хотя следовало бы.
Это уже было «неуважение к старшим чинам», но сержант не стал поднимать шума. Он понимал, отчего волнуется Кун. Сам волновался не меньше.
В полумиле справа грянуло снова. Успел несчастный дьёндьёшец вскрикнуть, прежде чем мина разорвала его в клочья, или нет — Иштван не разобрал. Он стиснул зубы и зашагал дальше. Спустя полминуты утреннюю тишину разорвал новый взрыв. Сердито застрекотала сорока, которой грохот мешал добывать червей и кузнечиков.
Лес впереди вздымался все выше и выше. Тайга не знала топора, если не считать просеки, по которой проходила дорога. В Дьёндьёше таких лесов не осталось, да и с любыми другими тяжело было. А в этой части света жило немного людей, и тайга сохранялась, на взгляд Иштвана, такой же, какой предстала свету первых звезд.
— Кун — ведущий, — распорядился он, когда взвод вступил в лес чуть левей дороги. — Соньи — на правый фланг, Феньеш — на левый. Я пойду замыкающим. Не теряйте бдительности! Проклятые козлодеры где-нибудь нас да поджидают.
Стоило солдатам пересечь опушку, как мир вокруг них переменился разительно. Скрылось солнце — лишь редкие лучики просачивались сквозь плотный полог ветвей. Стало прохладней; в воздухе пахло сыростью и живицей. Под ногами Иштвана шуршала рыже-бурая опавшая хвоя. Кое-где между корнями пробивались кружевные листья папоротника.
На лугу за опушкой Иштван мог разом окинуть взглядом несколько миль. В лесу поле зрения разом сузилось до нескольких шагов — и не только по сторонам. Подняв голову, он у видел над собою лишь сплетение ветвей. Сержант покачал головой. Не нравилось это ему.
— Сегодня звезд не будет, — пробормотал он себе под нос.
Кто-то из солдат услышал его.
— Они-то нас видят, сержант, даже если мы их — нет.
— Само собой, — отозвался Иштван без особого энтузиазма, продолжая поглядывать вверх.
Порою ему удавалось нашарить взглядом клочок голубого неба, и всякий раз это казалось ему маленькой победой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов