А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Это был храбрый воин, — тихо сказал Сабрино. И, помолчав, добавил: — Будь он проклят!
Небеса вновь принадлежали только альгарвейцам. Полковник дал отмашку, и крыло устремилось к дракошне, где драконеры зададут тварям корму и рассадят их по стойлам. Только сегодня не одно стойло останется пустым в ожидании новых постояльцев.
Эалстан оторвался от задачек по счетоводству, за которые засадил его отец, и тут же наткнулся взглядом на наимерзейшую из всего арсенала самых гадких ухмылок своего кузена Сидрока.
— Со своими на сегодня я управился, — сообщил он. — Но мне-то приходится решать только то, что в школе задают. А ты, я посмотрю, влип гораздо крепче.
— Да, ты мне это уже говорил. Ты все время только и говоришь без конца, — окрысился Эалстан. — Почему бы тебе просто не заткнуться и не дать мне спокойно закончить?
Хорошо бы сейчас рядом был Леофсиг! Но старший брат ушел вместе с Фельгильдой слушать музыку. Они начали встречаться еще до того, как Леофсига забрали в армию короля Пенды.
Прикинувшись смертельно обиженным, Сидрок вышел из комнаты, но было видно, что он едва сдерживает смех. Эалстан испытал страстное желание швырнуть ему в спину чернильницу, однако сдержался и с мученическим стоном склонился над работой и разрешил себе встать только тогда, когда поставил последнюю точку. С удовольствием потянувшись, так что захрустели суставы, он понял, что слишком долго сидел сгорбившись. Да, действительно, слишком долго. За такой работой и времени не замечаешь. И он отправился в гостиную, где отец обсуждал с дядюшкой Хенгистом свежий номер газеты. Увидев сына, Хестан отложил газету.
— Отлично, сынок. Ну, давай посмотрим, как ты справился с этой кучей заковырок.
— Да-да, давайте посмотрим, как эти заковырки справились со мной! — парировал Эалстан, и дядя Хенгист, отец Сидрока, расхохотался. Хестан тоже хмыкнул, но тут же посерьезнел и углубился в проверку работы.
Привычкой перебивать всех и каждого Сидрок, похоже, был обязан своему отцу. Вот и сейчас дядя опустил газету на колени и заявил:
— Судя по всему, с Ункерлантом покончено! Ты, Хестан, как думаешь? Альгарве решило зажать всех в кулак на веки вечные.
— А? Что? — Хестан так углубился в расчеты, что ничего вокруг не слышал. Хенгист повторил вопрос, но брат только пожал плечами: — В Громхеорте, как и во всем Фортвеге, альгарвейцы разрешают публиковать только те новости, что их устраивают. Если у них что-то и не заладится, мы об этом все равно никогда не узнаем.
— Но никто еще не слышал, чтобы даже ункерлантцы называли рыжиков лгунами, а ведь они обычно называют лгунами всех. Даже тех, кто говорит правду, — изрек Хенгист.
Хестан снова пожал плечами и, обернувшись к Эалстану, строго постучал пальцем по его работе:
— Ты рассчитал здесь лишь простые проценты, сын, а надо было рассчитать сложные. Вряд ли клиент придет в восторг, обнаружив в своих книгах подобную ошибку.
— Где именно, отец? — Подперев рукой подбородок, Эалстан склонился над своей писаниной, пытаясь понять, где ошибся. — А, вот, нашел. В следующий раз я ни за что не ошибусь.
Он ненавидел делать ошибки и в этом тоже пошел в отца. Они и с виду были похожи, разве что у Эалстана борода была черная и пока еще короткая и редковатая, а у Хестана окладистая и седая. Однако оба были типичными представителями своего племени: коренастые, широкоплечие и крючконосые —типичные фортвежцы или их двоюродные братья ункерлантцы.
— Позволь тебе еще раз разъяснить, в каком случае используются простые проценты, а в каком — сложные, — не терпящим возражения тоном предложил Хестан, но не успел он начать свои объяснения, как его вновь перебил Хенгист:
— Похоже, к тому идет, что Альгарве наперегонки с Зувейзой рвутся к Глогау. Это крупнейший ункерлантский порт в теплых широтах Дерлавая. Да, практически единственный в тех местах, не считая двух помельче и подальше к западу. Ну, и что ты на это скажешь, милейший? — И он драматически потряс газетой перед братом.
— Скажу, что это было бы важно для Ункерланта, не будь у него таких обширных земель. Они нуждаются в привозных товарах гораздо меньше всех остальных королевств.
— В первую очередь они нуждаются в здравом смысле, а этого добра ни на каком корабле не привезешь. Тебе и самому не мешало бы проявить здравый смысл, братец. Ты просто никак не можешь смириться, что альгарвейцы победили. Вот так-то!
— А ты, дядя? — спросил Эалстан, прежде чем отец успел ответить.
Теперь пришла пора пожать плечами Хенгисту:
— А какая теперь разница, если мы все равно не можем выбить рыжиков отсюда? И я очень надеюсь, что скоро жизнь наладится. Мы же не кауниане какие-то, в конце концов!
— А теперь вспомни, что твоему сыну альгарвейцы дозволили изучать, а что — нет. Да, каунианам они приберегли и вовсе кнут, но и для нас у них тоже не пряники лежат! — резко отозвался Хестан.
— Они уже правили этой страной, когда мы с тобой были пацанами. И если бы они не проиграли Шестилетнюю войну и ункерлантцы не передрались бы между собой из-за трона, мы бы так и не увидели своего собственного короля. И все знают, что альгарвейцы обращаются с фортвежцами лучше, чем ункерлантцы!
— Но мы должны быть свободны! — не выдержал Эалстан. — Фортвег — великое королевство. Мы были великим королевством уже тогда, когда об альгарвейцах и ункерлантцах и речи не было. И они не имеют никаких прав рвать нас на части, словно жареного гуся. Ни сто лет назад, ни сейчас!
— А у мальчика есть характер, — заметил Хенгист, обращаясь к брату, и обернулся к племяннику: — Если тебя это может примирить с действительностью, то попробуй осознать, что больше нас никто на куски не рвет. И не будет рвать уже никогда, потому что этого не допустят слуги короля Мезенцио. Он держит в своих руках весь Фортвег целиком.
Но Эалстан не желал мириться с очевидным. И не дожидаясь, когда ему разъяснят, где используются простые проценты, а где сложные, он выскочил из комнаты. И уже не услышал, как Хестан вздохнул:
— В древние времена фортвежцы и даже светловолосые кауниане имели шанс преуспеть в Альгарве. Не так легко, конечно, как рыжики, но если человек того стоил, то он вполне мог пробиться. Но я очень сомневаюсь, что подобное возможно в наши дни.
— А я бы тоже не хотел, чтобы меня обошел какой-нибудь шустрый каунианин и сел на меня верхом! Ну разве что какая-нибудь милашка в обтягивающих штанишках! — расхохотался Хенгист.
«Так вот откуда Сидрок всего этого понабрался», — подумал Эалстан и направился на кухню в надежде стянуть там сливу. Но ничего не вышло: на кухне была Конберга и уходить не собиралась — она только что раскатала тесто. С тех пор как в Громхеорст вместе с альгарвейцами пришли трудные времена, мама с сестрой стали очень строго относиться к мелким кражам съестного.
Старшая сестра заметила его и, не отрываясь от работы, улыбнулась. Это слегка приободрило Эалстана, и он бочком двинулся к буфету. Ее улыбка не исчезла даже тогда, когда он потянулся к вазе с фруктами. И она даже не шлепнула его измазанной в муке рукой. Он взял сливу и надкусил: какая сладкая! По подбородку стекла липкая капля сока и застряла где-то в бороденке.
— Что это у тебя? — спросила сестра, имея в виду не сливу, а бумаги, которые он все еще держал в руке.
— Задачки по счетоводству. Отец нагрузил. — Эалстан попытался изобразить небрежную улыбку. — Я, конечно, не гений, но он хоть не порет меня за ошибки, как мастер в школе.
— Дай-ка взглянуть, — попросила Конберга, и брат протянул ей листки. Она быстро проглядела их, кивнула и отдала обратно. — Там, где нужно было рассчитать сложные проценты, ты просчитал простые.
— Да, отец так и сказал… — начал Эальстан, но тут же осекся: — Вот уж не думал, что ты обучена таким вещам! — Он и сам не определил бы, чего в его возгласе было больше — возмущения или удивления. Похоже, и того и другого поровну. — Не в твоей же девчачьей академии тебя этому научили!
Конберга грустно улыбнулась:
— Нет, не там. Хотя, возможно, и могли бы. Но не научили. Это все папина наука. Он сказал, что никогда не знаешь, как судьба повернет. Так лучше иметь что-то в руках и в мозгах, если придется сражаться с ней в одиночку. Но это было до войны, понимаешь?
— Ох ты, — выдавил Эалстан и оглянулся на раскрытую дверь гостиной. Отец с дядей все еще расхаживали взад и вперед, но о чем они говорили, отсюда было не слышно. — Да, отец умеет заглядывать далеко вперед.
Конберга согласно кивнула:
— И учиться у него было намного труднее, чем писать плохие стихи, чему обучали меня мои наставницы. Правда, они и сами не понимали, что стихи были плохими. Но это даже лучше оказалось — понимаешь, о чем я? А может, и не поймешь никогда, потому что мальчиков, наверное, учат чему-нибудь полезному.
— Нас учили до тех пор, пока альгарвейцы не сунули нос в наши школы, — с горечью промолвил Эалстан. Но тут же, встряхнув головой, вернулся к интересующей его теме. Он был не из тех, кого легко сбить с толку. — А я и не знал, что отец учит тебя подобным вещам.
— А я бы тебе никогда в этом и не призналась, если бы все шло по-старому, — усмехнулась Конберга, и внезапно Эалстан увидел мир как-то совсем по-новому. — Мужчинам редко нравится, когда женщина знает слишком много или хорошо соображает. Или хотя бы выглядит умной и ученой. Я думаю, это потому, что большинство мужчин не так уж много знают, а котелки у них варят и того хуже.
— Только, пожалуйста, вот не надо при таких словах жечь меня праведным взглядом! — фыркнул Эалстан, и Конберга рассмеялась. Он сграбастал еще одну сливу.
— Ладно, эту можешь взять, но больше ни-ни! И если ты надеялся, что сможешь стащить еще, то это лишь доказывает, что и у тебя котелок не очень-то соображает.
Теперь расхохотались оба. Дверь со двора открылась, и вошел Сидрок, похоже, привлеченный весельем. Увидев в руке кузена сливу, он тоже схватил одну. Тут уж Конберга ничего не могла поделать: раз Эалстану можно… Она махнула рукой и снова занялась тестом.
— Чему радуемся? — набив рот, поинтересовался Сидрок.
Внешне двоюродные братья были довольно похожи. Только нос у Сидрока больше напоминал репу, чем лезвие серпа.
— Завязли в задачках по счетоводству, — небрежно бросил Эалстан.
— Мужские проблемы, — добавила Конберга.
Сидрок озадаченно уставился на них, потом с подозрением осмотрел недоеденную сливу:
— Это что, пока я не смотрел, она успела превратиться в бренди?
Эалстан и Конберга, не сговариваясь, одновременно пожали плечами, что вызвало у обоих новый взрыв хохота.
— Да вы, похоже, оба умом тронулись! — сердито засопел Сидрок.
— Ты совершенно прав! — согласился Эалстан. — Ибо сказано, что задачки по счетоводству в больших дозах…
— …вкупе с ежеквартальными отчетами, — подхватила сестра.
— Именно, с ежеквартальными! — согласился Эалстан. — Так вот, задачки по счетоводству в больших дозах вкупе с ежеквартальными отчетами вызывают кальциноз мозга!
— Ты сам-то понял, что сказал? — окрысился Сидрок.
— Кальциноз суть отвердение. Это значит, что мой мозг превращается в камень, прям как твой. Вот когда альгарвейцы потребуют от тебя твердых знаний, сразу все прочувствуешь!
— Думаешь, ты такой умный, да? — с кислой улыбочкой выдавил Сидрок. — Что ж, очень даже может быть. Ну и что из этого?! — Он взвизгнул. — Ну что из этого, я хочу знать! Что ты с этого будешь иметь? Что получишь?
И зашвырнув косточку в мусорник и не дожидаясь ответа, он вылетел из кухни.
Лучше бы он не задавал этого вопроса. Это было как удар под дых. Эалстан обернулся к Конберге и, пользуясь отсутствием кузена, спросил уже всерьез:
— Так что действительно даст мне моя ученая голова? А тебе? Нам все равно ничего не светит.
— Тогда, может, тебе так и остаться тупым неучем? В этом случае уж точно ничего светить не будет. — Сестра вздохнула, помолчала и добавила: — Но если у тебя есть голова на плечах, рано или поздно ты станешь таким, как папа. А это уже не так уж плохо.
— Нет, — грустно возразил Эалстан. — Ну даже наш отец, посмотри, — кто он сейчас? Счетовод в оккупированном королевстве, где хозяева больше не разрешают нам учиться на счетоводов.
— Но ведь тебя-то он учит. И меня учит. И как это назвать, как не борьбой с рыжиками?
— Да, ты права, — Эалстан вновь покосился в сторону гостиной: отец с дядей все еще спорили. Он глянул на сестру — с не меньшим изумлением, чем когда узнал, что она учится счетоводству. — Иногда мне кажется, что я тебя совсем не знаю.
— Похоже, мне надо отвыкать разыгрывать из себя дурочку. А то, неровен час, заговорю как Сидрок.
— Нет, он вовсе не дурачок. Особенно когда не хочет таковым казаться. Я это видел не раз.
— Не дурачок, это верно, — кивнула Конберга. — Но ему плевать на все, что творится кругом. Он же, как и его отец, счастлив, что Фортвегом теперь правит Альгарве. Предел их мечтаний — приспособиться и выжить. А я? Я буду сражаться до конца.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов