А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Запустить вновь эшелон мыслей ему удалось не сразу. — Мы должны оттеснить рыжиков как можно дальше от столицы — тогда им сложней будет обойтись с нами, как только что с Куусамо. Кроме того, мы должны удержать коридор на Глогау и отбить по возможности большую часть герцогства Грельц — это если мы не хотим голодать в будущем году, понятное дело.
— Совершенно верно, — поддержал Меровек, и, будучи немного придворным, добавил: — Чем большую часть Грельца мы вернем короне, тем больший позор нанесем Мезенцио и его марионеточному королю.
— Верно, — согласился Ратарь. — Альгарвейцы могли бы причинить нам больше горя, если бы назначили королем Грельца кого-то из местных дворян-предателей, а не королевского родича. Едва ли крестьяне захотят кланяться альгарвейцу, хоть тот и нацепил на башку золотой венец.
После Войны близнецов, после страшных лет царствования Свеммеля, маршал опасался, что крестьяне и горожане Ункерланта станут приветствовать альгарвейцев как освободителей. Некоторые так и поступали — но их, полагал маршал, было бы куда больше, если бы рыжики не показали с предельной ясностью, что пришли как завоеватели.
— Если враг совершает ошибки, нам стоит воспользоваться ими, — промолвил он. — Слишком мало было таких ошибок. Зато слишком часто ошибались мы.
Никто из придворных Свеммеля не осмелился бы заявить подобное. Меровек глянул на Ратаря с ужасом.
— Будьте осторожны, господин мой маршал, — предупредил он. — Если ваши слова дойдут до ушей конунга, он или обвинит вас во всех бедах, или решит, что вы обвинили его.
С точки зрения Ратаря, и то, и другое будет одинаково прискорбно. Коротко кивнув в знак признательности, он вернулся к себе в кабинет и снова глянул на карту. Контратака в Грельце уже разворачивалась полным ходом. Он присмотрелся к расположению своих частей. К северо-востоку от Котбуса тоже открывалась возможность для наступления, которое не позволит альгарвейцам перебросить достаточно сил на юг. Он снова кивнул, потом подозвал Меровека и принялся диктовать приказы.
Повышение — незначительное, но все же — догнало наконец Леудаста. Теперь он официально считался сержантом. А командовал ротой — иначе сказать, горсткой таких же, как он сам, ветеранов, разбавленной новобранцами, которых трудно было назвать зелеными, потому что неделя в окопах любого превращала в грязного разбойника.
Леудасту порой интересно становилось, многими ли ротами в войске конунга Свеммеля командуют сержанты. Должно быть, очень многими — или он чернозадый зувейзин. Но гораздо интересней ему было, когда же ему жалованье выдавать станут по новому чину. Ждать можно было долго.
Вспомнив о деньгах, он рассмеялся про себя. На что ему деньги на передовой — в кости играть, что ли? Потратить их не на что, потому как купить нечего. А об увольнении и мечтать нечего. В нынешние времена на фронт отправляли каждого, кто способен удержать в руках жезл.
Но впервые с начала войны против Альгарве ункерлантские войска наступали. Леудаст готов был вопить от радости всякий раз, когда с неба сыпался снег или стынущий на лету дождь, даже если непогоду приходилось пережидать в окопах. Он понимал, что маршал мороз сделал для победы над рыжиками едва ли не больше, чем маршал Ратарь.
Где-то неподалеку начали рваться ядра. Альгарвейцы, что окопались в деревне к северо-востоку от позиций, занятых ротой Леудаста, не собирались сдаваться без боя. Ядрометов у них хватало, упорных бойцов — тоже. Послышались крики раненых. Леудаст поцокал языком. Пускай альгарвейцы отступали — они продолжали брать с противника дань кровью.
Волоча ноги по сугробам, к Леудасту подошел капитан Хаварт. Начинал капитан с того, что командовал той ротой, что сейчас находилась под водительством сержанта. А сам он нынче вел в бой добрую бригаду. Его вообще не повышали в чине: он так и выполнял обязанности старшего офицера на капитанском жалованье.
И забывчив он стал как генерал.
— Привет, Магнульф, — бросил он походя.
— Магнульф погиб, — отозвался Леудаст.
Если бы он тогда высунулся из воронки вместо своего сержанта, разрыв снес бы ему полголовы. «Повезло, — мелькнуло у него в голове. — Просто повезло».
— Я Леудаст.
— Ну да, верно… — Хаварт содрал с головы ушанку и пару раз хлопнул себя по затылку. — А я, видно, Марвефа, фея весенней листвы!
— Ничуть не удивлюсь, сударь, — ехидно заметил Леудаст. — Очень похожи!
Хаварт заржал, покачнувшись на каблуках. Хороший он был командир и ошибался нечасто.
— Что теперь? — спросил Леудаст.
Хаварт указал вперед, на деревушку, откуда альгарвейцы продолжали метать ядра в сторону противника.
— Завтра утром мы вышвырнем их из Мидлума, — объявил он. — Предполагается, что атаку поддержат бегемоты, но наступать будем в любом случае.
— Так точно, сударь! — покорно отозвался Леудаст и, не выдержав, добавил: — Если бегемотов не будет, в сугробах на околице этого Мидлума немало наших ребят поляжет.
— Знаю, — с той же обреченностью произнес Хаварт. — Но приказ нам дан именно такой, и я его исполню. Даже погибнув, мы послужим державе.
— Хайль, — бросил Леудаст без всякой радости.
Обыкновенно Хаварт посмеялся бы вместе с ним и согласился б, но сейчас капитан покачал головой.
— Хочешь или нет, а это правда. В Грельце мы делаем все, чтобы оттеснить рыжиков, и наша атака здесь — мы не единственные завтра идем в бой — не позволит им перебросить туда подкрепления.
— Понял, сударь, — ответил Леудаст. — Как помру — буду знать, что погиб не напрасно.
— Ага, потому что я тебя кирпичом по башке тресну, — рассмеялся капитан Хаварт и хлопнул Леудаста по спине. — Готовь людей, сержант. Атакуем перед рассветом, с бегемотами или без.
— Так точно, капитан!
На бегемотов Леудаст не рассчитывал. В этом убеждал его весь ход войны. Бегемотов не хватало всегда; слишком мало их было для столь растянутого фронта. К штурму Мидлума сержант готовил свою роту, не полагаясь на поддержку огромных зверей. Впервые он порадовался, что ветеранов под его началом осталось не более горстки: новобранцы пойдут вперед, не осознавая, как мало их доберется хотя бы до околицы.
Но потом, глухой морозной ночью, к передовой подтянулись бегемоты, лязгая броней под теплыми попонами. Блестели в звездном свете окованные железом острые рога. Благодаря огромным снегоступам чудовища легко шли по глубокому снегу.
В душе Леудаста начала пробуждаться надежда — странное чувство.
— Мы справимся, — заявил он своим бойцам. — Мы вышвырнем рыжиков из этой деревни, мы будем гнать их через поля и убивать, пока останутся заряды. Они сами напросились, когда пришли в Ункерлант и вздумали отнять наши дома. Теперь они расплатятся сполна — до последнего гроша!
Родная его деревня лежала близ старой границы с Фортвегом, далеко к востоку от здешних мест. Как-то поживают его односельчане под властью альгарвейцев? Но помочь им Леудаст мог только причинив солдатам Мезенцио наибольший урон.
В темноте плохо видно было, как закивали бойцы. Они верили каждому слову командира — большинство из них были слишком неопытны, чтобы понимать, на что идут. После завтрашнего боя они станут ветеранами — те, кто не останется лежать на замерзшей земле
Ункерлантские ядрометы принялись засыпать Мидлум снарядами почти вовремя.
— Готовьтесь, ребята! — крикнул Леудаст. — Уже недолго осталось!
Он глянул туда, где за полем вспыхивали колдовским огнем разрывы. Альгарвейцы не могли не догадаться, что готовится атака. Если повезет, артподготовка помешает им организовать отпор. Если нет…
Засевшие в Мидлуме рыжики были настороже — Леудаст не мог припомнить, чтобы альгарвейцев удалось застать врасплох. Мечталось, конечно, об этом, но не более того. На траншеи ункерлантцев обрушился встречный град ядер — верней сказать, по счастью, немного за траншеями, так что пострадавших от обстрела оказалось немного.
По всему фронту зазвучали офицерские свистки: команда к атаке. Леудаст занимал офицерский пост, но свисток носить чином не вышел. Хватило и крика:
— Вперед!!!
Двинулись с места бегемоты. Чудовища остановились на окраине Мидлума. Те, что несли на спинах ядрометы, вместе с передвижной батареей обрушили свои снаряды на несчастную деревню. Другие поливали деревенские избы огненными лучами из станковых жезлов. В Мидлуме вспыхнули пожары, подсвечивая восточный горизонт, будто не ко времени подступившая заря.
Леудаст припал к земле, как ему показалось, за заснеженным валуном. Но на валунах не растет шерсть, то был дохлый бегемот — давно, судя по всему, дохлый, а значит, скорей всего, альгарвейский.
— Перебежками! — гаркнул Леудаст. — Перебежками!
Бойцы знали, что делать: одни залегли, прикрывая огнем бегущих, покуда те наступали, потом обе группы менялись ролями. Но одно дело — знать, а другое — делать, причем под огнем и сразу как положено. Большего, чем получилось в результате, Леудаст от своих подчиненных и не ожидал.
Его живо интересовало, нет ли у альгарвейцев в Мидлуме бегемотов. Если и были, звери непременно выйдут на открытое место: единственное, что могло остановить атакующего бегемота, — другой бегемот. Но из-за горящих домов не показалось ни единого чудовища. Может, подумал с надеждой Леудаст, они все от холода сдохли.
Когда пришел его черед, сержант ринулся вперед, к полыхающей деревне. Он промчался мимо повалившегося в снег мальчишки — тот зажимал обеими руками живот, но алая кровь хлестала сквозь пальцы, дымящейся струей стекая в снег. Леудаст только головой покачал на бегу.
Ему не раз приходилось отбивать атаки альгарвейцев на укрепленные деревни. Он знал, как это делается, и, к несчастью, противник тоже это понимал. В обороне они держались не хуже, чем в нападении. Но оставаться в Мидлуме и цепляться за каждый дом рыжики не могли себе позволить — потому что ункерлантцы не просто бросили солдат в лобовую атаку на деревню, но одновременно обходили ее с флангов, отрезая от захваченной противником территории.
«Вы сами научили нас этому трюку, — подумал Леудаст. — Посмотрим теперь, как он понравится вам».
Что он стал бы делать на месте альгарвейского командира, сержант не задумывался. Рыжик отправил часть бойцов в тыл, остальные же остались на месте. Вслед убегающим альгарвейцам двинулись неторопливые бегемоты. В сером свете зари фигурки рыжиков на снегу представляли собою отличные мишени.
В Мидлуме же по-прежнему кипел бой. У виска Леудаста прошипел луч. Сержант бросился в снег, паля во все стороны. Ему ответил пронзительный вскрик. Солдат хмыкнул довольно, но подниматься не торопился. Любой альгарвеец, оставшийся в живых к этому часу, должен быть ветераном, а ветераны горазды на всякие хитрости.
Что ж, у Леудаста были в рукаве свои козыри.
— Сдавайтесь! — крикнул он вначале на родном языке, потом, как ему казалось, на альгарвейском, и, поневоле перейдя снова на ункерлантский, продолжил: — Вам не одолеть!
Может, кто-то из солдат Мезенцио знал вражеское наречие. А может, и не знал, но понял. Мало-помалу перестрелка стихла. По одному, по двое из разрушенных изб и окопов выходили альгарвейцы: безоружные, с поднятыми руками, с ужасом в глазах.
— Силы горние… — прошептал Леудаст почти с трепетом.
Никогда прежде он не видел, чтобы рыжики сдавались в плен в таком множестве. Сбросив оцепенение, сержант кинулся вслед за своей ротой — обобрать пленных.
Ковыляя по заснеженной равнине на юго-восток, Тразоне размышлял о несбывшемся.
— Эй, сержант! — крикнул он, и слова замерзли туманным облачком. — Правда, что ли, мы видели драные башни Свеммелева драного дворца?
— Не знаю, как ты, а я точно видел, — глухо отозвался сержант Панфило из-под толстого шарфа, которым завязал нижнюю часть физиономии. — Мы же вместе вышли на тальфангский рынок, ты и я. Если бы мы перешли площадь…
— Угу. Если бы. — Тразоне пожал широкими плечами; могучим сложением он напоминал ункерлантца. И смутить его было так же тяжело — а может, солдат просто был слишком упрям, чтобы признать поражение. — Вот что я скажу, сержант: тьма добрых парней вышла на эту драную площадь. И куда меньше — ушло с нее.
— Это точно. — Панфило покивал немного. — Капитан Галафроне был, пожалуй, лучшим командиром из всех, кого я знал, а знавал я их немало! Да я бы королю в лицо сказал то же самое, хоть в Галафроне и капли дворянской крови не было.
— Еще бы не сказать, коли это чистая правда. — Тразоне миновал застывшую тушу павшего от стужи единорога. Шкура зверя была белее снега, в котором тот валялся. Солдат ткнул в нее пальцем. — Отрядить бы кого да разделать скотину. Гора доброго мяса, если только найдется место развести костер да прожарить его как следует.
— Ага. — Хоть Панфило и любил поесть, сейчас его занимало другое. — Я уже который день командую нашей ротой — силы горние, я долбаным батальоном уже который день командую!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов