А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Как и в большинстве елгаванских городов, в Скрунде древние и современные строения прекрасно соседствовали друг с другом. Так, в нескольких кварталах от рыночной площади возвышалась мраморная триумфальная арка, установленная уже на закате Каунианской империи в ознаменование победы древнего императора Гедиминаса над одним из альгарвейских племен — белситами. Надпись на арке восхваляла Гедиминаса как величайшего из живших героев и победителя непокорных племен.
Но Талсу обращал на эту арку и ее надпись не больше внимания, чем на примостившуюся рядом с ней масляную лавку. Он проходил под ней по нескольку раз в неделю с тех самых пор, как стал настолько большим, что ему разрешили уходить далеко от дома. Он так привык ней, что за все это время так и не удосужился как следует разглядеть на ней барельефы и внимательно изучить гордую надпись. Он даже не знал толком, что именно на ней написано: в его школе не преподавали классический каунианский. Как, впрочем, и в большинстве елгаванских и валмиерских школ — кому нужен мертвый язык?
Сегодня арка оказалась на пути Талсу только потому, что надо было отнести готовые четыре пары брюк жившему в полумиле от этого исторического монумента постоянному заказчику его отца. И сегодня арка все же привлекла его внимание — вокруг нее бурлила довольно большая толпа. Некоторые были елгаванцами, бОльшая же часть, судя по тесным рубахам, характерным широкополым шляпам, килтам и гольфам, состояла из альгарвейцев.
— Вы не можете сделать это! — кричал какой-то елгаванец, и соотечественники поддерживали его дружным одобрительным гулом.
— Эта арка стоит здесь уже более тысячи лет! — надрывался другой. — Сносить ее — произвол!
И вновь — эхом — одобрительный гул толпы.
— Они что, арку хотят снести? Но почему? — спросил Талсу у одного из мужчин. — Ведь от нее никому никакого вреда.
Да он сам, с тех пор как вернулся в Скрунду после поражения елгаванской армии, едва ее замечал.
Но прежде чем ему ответили, один из альгарвейских офицеров полностью удовлетворил его любопытство.
— Мы можем ее снести, и мы ее снесем! — объявил он на елгаванском. И хотя говорил он с акцентом, понять его было довольно легко. — Она является оскорблением для всех когда-либо живших альгарвейцев и для альгарвейцев, живущих сегодня. Она оскорбляет своим существованием все альгарвейские королевства: само Альгарве, Сибиу и даже Лагоаш, который лишь из-за политических интриг считает нас своими врагами!
— Да кого может оскорбить правда? — выкрикнула какая-то женщина из толпы.
— Альгарвейцы побеждают всегда и везде! — напыщенно заявил рыжий офицер. — Их победы — лучшее доказательство того, что каунианский тиран состряпал фальшивку, которую хотел подсунуть своим потомкам! Эта историческая рухлядь давно уже просится на свалку. И мы ее туда отправим!
Не вступая больше в пререкания, офицер кивнул магу, давая сигнал к действию. Только сейчас Талсу заметил сваленные под аркой ядра и бегущие от них и опутывающие арку силовые шнуры.
Хозяин масляной лавки выбежал вперед и, закрыв свой домик грудью, выкрикнул:
— Вы что, хотите обрушить миллионы тонн камня прямо ко мне на крышу?
— Успокойтесь, — снизойдя до ответа, скривил надменные альгарвейские губы офицер. — Буралдо — один из наших лучших специалистов. Он работает очень аккуратно. С вами ничего не случится.
— А если я все равно против! — завопил продавец масла. Но в ответ лишь удостоился непередаваемо изысканного и одновременно издевательского пожатия плечами — альгарвейцы были мастера на красивые жесты. Возмущенный хозяин издал отчаянный яростный рык.
Талсу, не жалея локтей, стал пробиваться в передние ряды. Стоило ему оказаться впереди, как он увидел двух альгарвейских солдат с жезлами наизготовку. Они лишь предупреждали — вид у них был явно не воинственный, уж кто-кто, а он понимал разницу: видел он их в бою и вообще во всех видах. Помахав перед ними брюками, он вежливо спросил:
— А нельзя мне пройти, чтоб доставить заказ, допрежь вы ее взорвете?
— Проходи-проходи, — благосклонно взмахнул рукой офицер. Он явно потешался над глупым варваром.
В тени арки было всегда прохладно, и только за это Талсу прежде обращал на нее внимание. Большинство елгаванцев все же держалось от приговоренной арки в стороне, а у ее подножия собрались одни альгарвейцы.
— Как можно быть таким толстокожим? — фыркнула ему в спину женщина с соломенными волосами.
— Простите, сударыня, я тоже не хочу, чтобы рыжики сносили ее, — обернулся Талсу, — но я ничем не могу им помешать. Да и вы тоже. Радуйтесь, что у вас есть время стоять тут и посыпать себе главу пеплом. А вот меня работа ждет.
Женщина застыла, не зная, что ответить. Судя по покрою и качеству ее одежды, она зарабатывала намного больше, чем он. Сын портного, он всегда умел на глазок прикинуть по тому, кто как одевается, сколько денег у человека в кубышке. Правда, в нынешние времена ее богатый наряд означал скорее то, что у нее альгарвейцы забрали гораздо больше, чем у Траку и его семьи.
Альгарвейцы начали разгонять толпу.
— Расступись! Подайте назад! Все назад! Если вы не отойдете, сами будете виноваты!
— Позор! — выкрикнул кто-то, и толпа тут же объединилась.
— По-зор! По-зор! По-зор! — скандировали елгаванцы.
Но даже если в ком-то из альгарвейцев и сохранилось чувство стыда, никто этого не проявил — приготовления к взрыву они вели спокойно и деловито, полностью игнорируя бурлящую за спиной толпу.
Талсу успел уйти уже довольно далеко, как за его спиной грохнул взрыв, и он инстинктивно бросился на землю — сработал приобретенный за многие бои рефлекс. А через мгновение раздался другой грохот — подобный обвалу в горах. Это рушились древние камни
Талсу встал и обернулся, чтобы посмотреть, что получилось у рыжиков. Ударная волна растрепала его волосы, а над местом взрыва висело огромное облако мраморной пыли, полностью закрывавшее всю картину разрушений. Но уже сейчас вид на площадь стал каким-то чужим. А когда пыль осела, вид улицы изменился раз и навсегда. Ничего уже не вернешь. Было больно, словно постоянно ощупываешь языком кровоточащую лунку на месте недавно вырванного зуба. И никто уже не кричал «Позор!». А вдруг этот взрыв поглотил и всех собравшихся у арки елгаванцев, и готовивших ее гибель альгарвейцев? Но Талсу отмахнулся от этой мысли. На обратном пути он все узнает, а сейчас главное — доставить штаны в целости и сохранности.
На обратном пути он шел уже не торопясь, и в его кармане позвякивало серебро. Облако пыли уже осело, и почти не поврежденная арка лежала на земле. Альгарвейцы действительно знали свое дело: ни один из ближайших домов не был поврежден. Правда, лавка торговца маслом скрывалась от глаз за кучей битого мрамора, но Талсу не пошел смотреть, уцелела ли она. А на вершине рукотворного холма местные мальчишки уже затеяли игру в «царя горы».
Но долго играть им не дали: тот самый офицер, что так хорошо говорил по-елгавански, завопил: «А ну, брысь отсюда!» И добавил несколько настолько крепких словечек, что пацаны, хихикая, горохом ссыпались вниз и разбежались. Но тут альгарвейцы (кстати, ни один из них не пострадал) начали отлавливать прохожих и создавать из них команду по расчистке завала. И прежде чем Талсу успел смыться, его тоже прихватили.
— За это хоть заплатят? — спросил он офицера.
— Пожалуй, так и сделаем, — помедлив, кивнул тот.
И Талсу весь день напролет перетаскивал с места на место под палящим солнцем корзины с обломками мрамора. Камень грузили в становой караван, который подъехал к месту взрыва как можно ближе. «Как можно ближе» означало, что до стоянки надо было пройти почти полгорода. Во времена Каунианской империи ничего не знали о становых жилах, и потому беспечные кауниане строили свои исторические памятники где попало, вовсе не считаясь с тем, как трудно их потом будет сносить. Когда у Талсу окончательно пересохло в горле, он зашел в одну из таверн на площади и попросил кружку пива. Альгарвейцы не стали ему мешать, но один из солдат тут же встал рядом, чтобы не дать ему сбежать через черный ход. Талсу выругался сквозь зубы: именно это он и собирался сделать.
Когда на город опустились сумерки, работа завершилась, и Талсу встал в очередь за вознаграждением. Он чувствовал себя выжатым как лимон. Ноги болели — все они были покрыты синяками и ссадинами. А после того, как он уронил на правую ступню здоровый камень, даже пришлось наложить повязку. Руки были не лучше — все в царапинах и кровоподтеках, и к тому же сорвано два ногтя. «Силы небесные! — пробормотал он. — А ведь мы сами заслужили такое обхождение!»
Когда подошла его очередь, он протянул израненную ладонь за деньгами, и альгарвейский офицер торжественно вложил в нее две медные монетки. Со сверкающими профилями короля Майнардо — брата короля Мезенцио, и теперь, милостью Альгарве, короля елгаванского. Талсу медленно перевел взгляд с подачки на лицо рыжика, но тот лишь скривился:
— Проваливай! И радуйся, что хоть что-то получил!
Талсу продолжал пялиться на монетки, все еще не в силах понять: столько платят за час работы, и то в самых худших местах. А ведь он проработал большую часть дня! И он брезгливо протянул свой заработок офицеру:
— Держи, мужик. Тебе они, видать, нужнее, чем мне.
— Ты хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать? — взвился офицер.
— Можете продолжать изгаляться надо мной и дальше. Вот только мне от этого уже ни холодно, ни жарко, — пожал плечами Талсу. — Вы все пытаетесь подогнать нас под свой образец. Стачать нас, даже старых аристократов, вроде как по своей мерке. А как в нас под этот образец будете затачивать — это не нам решать.
— Подогнать вас под наш образец? — Офицер чуть не поперхнулся от удивления. — Разве в этом дело? Главное в том, что вы должны и будете нам повиноваться! — Он насильно сжал ладонь Талсу в кулак. — Забирай свои монеты. Ты их честно заслужил.
— Я заслужил раз в шесть больше, — проворчал Талсу и отошел в сторону. Он боялся, что его тут же схватят, но никто не обращал на него внимания. За первым же углом он остановился чтобы отдышаться: его одновременно душили страх и ярость. Надо же быть таким идиотом, чтобы ссориться с оккупантами! Это хороший урок — в дальнейшем он будет всегда держать язык за зубами!
— Ты где пропадал?! — встретила его горестным воплем мать, когда он ввалился в лавку, в которой нашла приют их семья. Но взглянув на сына, Лайцина чуть не забилась в истерике: — И что с тобой там делали? Тебя что, альгарвейцы палками били или нет?
— Или нет. Нет. Они просто поймали меня на улице и заставили разгребать каменный завал на месте взорванной ими мраморной арки подле рыночной площади. — Талсу скрежетнул зубами. — Тяжелая была работа. И они таки мне за нее заплатили. Но что взять с этих клятых рыжиков? Я даже не стал с ними собачиться из-за их паршивых медяшек.
Рассказывать матери о том, как он от этих монет отказывался, Талсу не стал. Работавший в соседней комнате отец с лязгом выронил ножницы.
— Они что, взорвали имперскую арку?
Талсу мрачно кивнул, и старый портной беззвучно выругался.
— Наверное, это и был тот взрыв, что мы слышали утром, — вздохнула Лайцина. — А я все гадала, что это такое было. Да, если бы у нас дела шли получше, уже давно какой-нибудь клиент рассказал бы нам все самым подробным образом!
— Дела, конечно, шли бы лучше, если бы здесь не хозяйничали альгарвейцы! — отрезал Траку и бросил на сына взгляд, полный негодования, словно тот был единственным виновником того, что елгаванская армия потерпела поражение. — А не хозяйничай здесь альгарвейцы, никто не стал бы сносить арку! Проклятие на их головы! Она стоит здесь со времен империи. Они не имели права разрушать то, что простояло столько веков!
— Но они выиграли войну, — устало сказал Талсу. В этот момент он словно забыл все то, что воодушевляло его некогда в бою против рыжиков. — И теперь они будут делать здесь все, что им угодно. Вот только они еще большие дешевки, чем наши аристократы. Или, скажете, нет?
Лайцина и Траку, не сговариваясь, суетливо оглянулись, проверяя, слышал ли, кроме них, слова сына еще кто-нибудь.
Но Аушра именно в этот момент решила спуститься в мастерскую.
— Кто это там дешевки? И при чем здесь наши аристократы? — спросила сестра, уловив лишь последние фразы разговора.
— Альгарвейцы, — процедил Талсу. И подробно рассказал ей, что оккупанты сделали с ним самим и с древним монументом.
— Ужас какой! — воскликнула девушка. — И что, они теперь по всему королевству такое творят? Так у нас вообще ни одной памятной арки и колонны не останется!
— Это всего лишь зависть, — вздохнул Траку. — Мы, кауниане, были великим народом уже в те времена, когда они по пещерам в шкурах прятались. И они не хотят, чтобы им об этом напоминали. И нам помнить об этом они тоже не позволят.
— А знаете, помнить о том, что ты потерял, намного проще, чем о том, что всегда было рядом с тобой, — вдруг сказал Талсу, разглядывая свои израненные ладони.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов