А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Другие сделали западню.
— А ты их не остановил? — Нижняя губа юноши затряслась. Каждый синяк на его теле заболел еще сильнее. — Почему ты их не остановил?
Ломбо гордо вздернул подбородок:
— Охотник не мешает охоте.
Охотник не мешает охоте? Керриган задумался над словами Ломбо. Сначала они показались ему нелепыми, но потом смысл их стал постепенно до него доходить.
— Ты их не остановил, потому что они охотились за мной? Я был их добычей, и ты не хотел мешать им меня убить?
Панк важно кивнул.
— Но тогда почему помешал?
— Керриган не добыча.
Адепт закрыл глаза. После минутного размышления он наконец понял, что произошло. До тех пор пока он не стал защищаться, он был добычей. Он был оленем, на которого напала стая волков. В тот момент когда я ответил…
— Я ослепил их…
Ломбо улыбнулся, обнажив клыки и зубы.
— Добыча мертва, она не друг. Другу Ломбо помогает. Керриган может легко убить.
Молодой человек снова широко открыл глаза. Несмотря на то что Керриган спас Ксленики, Ломбо не возражал против того, чтобы его убили, если бы он повел себя как жертва. Если я буду слишком глуп, он даст мне умереть. Фантастическая логика, правда, в ней слышалось отдаленное эхо того, чему пыталась научить его Орла. Там, на Вильване, где все было под контролем, все упорядочено, он мог совершать чудеса. Но в реальном мире он был совершеннейшим ребенком.
Керриган осторожно дотронулся рукой до шишки на голове.
— Ох! Панк кивнул:
— Эльфийская магия.
Адепт покачал было головой, но тут же передумал.
— Не сейчас. Синяки со временем заживут, а пока это не случится, будут напоминать мне, что я не должен вести себя как жертва.
— Керриган мудрый.
— Керриган учится. — Он пожал плечами и посмотрел на спасителя. — Я не стал бы их убивать.
— Керриган добрый.
— Нет, просто я не убийца. — Керриган улыбнулся. — Я не хочу убивать.
— Мертвых не оживить.
— Во всяком случае, я этого не могу. — Адепт широко улыбнулся. — Не знаю я и такого заклинания, чтобы научиться летать. Потому и спуститься отсюда нам будет непросто.
Ломбо по-волчьи оскалился:
— Ломбо отнесет тебя домой. На своей спине. Керриган, мы сейчас будем дома.
ГЛАВА 34
Король вернулся. Темнота спустилась на Низину, и Уилл затерялся в ночи, защитив себя старой одеждой и уверенностью в собственных силах. В глазах юного вора мир снова стал нормальным. Из крепости Грипс он убежал в полном смятении. То, что Ворон и Резолют что-то скрывают от него, он подозревал с самого начала, однако никогда бы не подумал, что тайна эта такая отвратительная. А он-то, дурачок, надеялся, что он какой-нибудь там принц, наследник, сын героя или еще кто-нибудь в этом роде.
Вместо всего этого оказалось, что он сын и внук сулланкири. Уилл содрогнулся. А он еще с презрением смотрел на механоида Хокинса, брата предателя. Да к тому же Хокинс еще, очень может быть, и не родной брат этому предателю, а только сводный. А может, его родители и вообще усыновили предателя. Да и вообще тут возможны варианты.
А вот быть одной крови с сулланкири — это совсем другое дело. Мысль эта молотом стучала по мозгам Уилла. Ему казалось, что череп у него лопнет. Он пытался обратиться к самым ранним своим воспоминаниям, но нет, имя Норрингтон никто никогда с ним не связывал. Ему сказали, что мать его погибла при пожаре в борделе, а он каким-то чудом уцелел. Но даже и этого он не знал наверняка. На нем рубцов от ожога не было, чтобы это хоть как-то доказать. Никто из тех, кого он знал, рассказа о пожаре не слышал, так что впоследствии Уилл даже засомневался, говорили ли ему об этом на самом деле.
Но вот в чем он совершенно не сомневался, так это в том, что до Эстафы никто не называл его Норрингтоном. Он бы это непременно запомнил, потому что Норрингтоном быть гораздо позорнее, чем безымянным сиротой. Такие сироты встречались у них в Низине, мужчины и женщины. Они работали в полиции Ислина, охотились за теми, кто были когда-то их друзьями. Называли их Темными наемниками, но применять этот термин к обитателям Низины даже в шутку было опасно: непременно побьют.
То существо в пещере, то, как оно внезапно появилось и заговорило, еще тогда заставило Уилла задуматься над тем, что происходит. Он постарался вспомнить, что же сказал ему тогда человек-козел и как он вообще с ним разговаривал. Он-то ведь знал, кто такой Уилл, и если это и вправду был Нефри-леш, то, стало быть, он-то и есть его папаша. Разговаривал ли он со мной так, как положено отцу?
Уилл решительно покачал головой. Он — сулланкири, а кому же не известно, что доверять им ни в чем нельзя? Нельзя верить также и Ворону, и Резолюту. У меня была замечательная жизнь, пока эти двое не вмешались и не впутали меня в магию.
Уилл с упрямством, рожденным на улицах, сказал себе, что Ворон, Резолют и Эстафа, да и все остальные, кто верил, что он — Норрингтон, просто заблуждались. Никакой я не Норрингтон, и дело с концом. Он кивнул и выкинул всю эту чушь из головы.
И правильно сделал: сейчас Уиллу было о чем подумать. Он сразу же избавился от робы ученика, чтобы чародеи не напали на его след. Отдал он ее тряпичнику в обмен на другую одежду, впрочем и ее он тоже быстро поменял: забрался в один дом и украл более подходящую одежонку.
К полуночи единственным, что у него осталось после долгого путешествия, были воспоминания. К Маркусу и Фабии он сразу вернуться не мог, потому что Ворон о них знал, и за ним туда бы сразу пришли. Если полиция нагрянет к Маркусу с допросом, это, конечно, навредит Уиллу, когда тот надумает вернуться, но он решил украсть для хозяина что-нибудь ценное, тогда Маркус его непременно простит. Ну а если Маркус упрется, а Фабии понравится его подношение, то она непременно выступит в его защиту.
Меня побьют, да и черт с ним.
В первую ночь Уиллу надо было найти место для ночлега. Он заглянул в два-три известных ему местечка, но там уже было все занято. Пока бродил, едва не угодил под бдительное око ночных сторожей. Хотя они делали обычное свое дело — совершали обход города, — Уиллу казалось, будто они собираются изловить его.
Затем он довольно легко разыскал Луминию. Она была в аллее с клиентом. Юбка поднята, ноги обхватили бедра партнера, но тот, судя по всему, не был доволен. Он принялся бить ее и ругать, а потом и вовсе поднял на нее руку. В темноте тускло блеснуло лезвие ножа.
Первый камень ударил мужчину по запястью, и нож упал. Второй отскочил от лба, когда незнакомец повернулся к Уиллу. Глаза хулигана закатились, и он мешком свалился на землю. Луминия с вздымающейся от волнения грудью, зажав рукой рот, посмотрела сначала на мужчину, потом — на Уилла.
— Как же я рад тебя видеть, Луминия. — Уилл опустился на колено, снял с пояса мужчины кошелек, а потом поднялся и взял ее за руку. — Это же я, Уилл. Ты меня еще не забыла?
— Что ты, Уилл, мне тебя сам Арелий послал.
— Да я и сам сын Фортуны. — Он потащил ее за собой. — Ты все еще живешь над мастерской красильщика?
— Да. — Она опустила юбки. — Уилл, где ты пропадал?
— В горах, на луне… и вот вернулся назад. — Он кинул ей потертый кожаный кошелек. — Здесь не так много, но надеюсь, тебе хватит, чтобы заплатить за ночлег.
— Да, мой маленький герой.
С этими словами Луминия пошла вперед и довела его до своего дома. Уилл удивился тому, что всего два месяца назад ее комнаты казались ему роскошными: во время путешествия он останавливался в куда более чистых и приятных номерах. Да и саму ее он раньше считал самой прекрасной в мире женщиной, но оказалось, что до Сефи ей далеко. Ну а если сравнить с Алексией… нет, лучше уже и не сравнивать.
Благодарность Луминии тем не менее уничтожила мир, находившийся за порогом ее убогих комнат. Никогда еще Уилл не испытывал таких ярких впечатлений. Когда он раньше баловался с девчонками, все это были хиханьки да хаханьки, любопытство и невинность. Забава, одним словом. Некоторые воспоминания вызывали краску на его щеках, но сейчас он обо всем забыл.
Луминия продемонстрировала ему раскрепощенную, безграничную страсть. Порой она направляла его одним-двумя словами, а порой — достаточно было движения или вздоха. Подобным же образом она разгадывала его стоны и вздохи, поднимая Уилла к высотам блаженства. Моменты отдыха были словно плато: там он сосредоточивался на своих ощущениях, чувствовал ее теплое дыхание и пальцы на своей коже. Потом снова — крутой подъем, все выше и выше, и ему казалось, что он либо взорвется, либо сойдет с ума.
Опять плато, подъем и плато — высоты, которые казались ему просто немыслимыми.
Когда занялся рассвет, Уиллу показалось, что прошел целый год. Внутри все горело. Он лежал, запутавшись в простынях, бескостная потная масса. Улыбнуться не было сил, но он все же улыбнулся девушке и провалился в сон.
Проснулся он к вечеру. Луминия принесла ему разбавленного вина и немного хлеба. Нежно его поцеловала и заставила поесть. С набитым ртом он спросил о Маркусе и Фабии, попросив не сообщать им, что вернулся в Ислин, поскольку пока не решил, что будет делать.
Мягкий желтый свет сальных свечей был благосклонен к красоте Луминии.
— Не беспокойся, Уилл, — улыбнулась она. — Маркус недели две назад выгнал Фабию. Она очень расстроилась и запила. В пьяном виде уснула на улице, и прилив смыл ее в море. Она погибла, и это его вина. Так что теперь он от меня ничего не дождется. Я это ему так и сказала.
Уилл поблагодарил за еду.
— Мне сегодня нужно кое-что сделать, так что не знаю, где буду ночевать.
Она кивнула:
— Можешь снова ко мне прийти, если захочешь.
— Правда? Женщина улыбнулась:
— Ты же вор. Я не смогла бы запретить тебе, если бы и захотела. Кстати, сегодня я буду с Хищником.
— Гм. — У подростка сжалось сердце.
Она погладила его по щеке.
— Уилл, ты же знаешь…
Он поцеловал ей ладонь и подмигнул. Поднялся с постели и надел башмаки. Наклонившись, проглотил комок в горле, потом улыбнулся.
— Если понадобится, я найду тебя.
Луминия ему кивнула, и он ушел. Спустившись по ступенькам, распахнул плащ, подставил грудь холодному ветру: ему хотелось заковать свое сердце в броню. В эту ночь, когда в мире были только он и Луминия, он поверил, что эта женщина любит его. Оказавшись в реальном мире, Уилл понял, что это неправда. И ему было горько, очень горько. Правда, с каждым шагом, отделявшим его от ее постели, боль смягчалась. Ветер, заморозив ему сердце, убрал боль, и Уилл не надеялся, что когда-нибудь оно оттает.
Я — Уилл Ловчила, король Низины. Он снова завернулся в плащ. Король вернулся.
Он вышел из аллеи и увидел Паршивого Джека и Гарроу с толпой малолеток. Они кого-то били. Один из подростков забрал толстый кошелек и торжествующе его поднял. Уилл узнал жертву. Заметил он, что и его узнали. Жертва протянула к нему руку, умоляя о помощи.
Паршивый Джек, а вслед за ним и двое подростков оглянулись, и тогда Уилл поднял руки и бросил:
— Не мое дело. — Он быстро двинулся по улице, перешел на другую сторону и оказался в знакомом переулке. Дошел до нужного дома, поднялся по шаткой лестнице на крышу. Перепрыгнул с одной крыши на другую и, мягко ступая, приблизился к месту, где одно здание близко подходило к другому. Затем поднялся по стене более высокого дома и на четвереньках выполз на черепичную крышу.
Уилл добрался до конька крыши и прошел до его середины. Затем лег на живот и взялся за одну черепицу, подергал ее туда-сюда и отложил в сторону. Заглянул в дыру между досками.
Он хорошо видел комнату, в которой жили дети, работавшие на Маркуса. Маркус, смуглый, тощий (близко посаженные глаза к тому же сильно косили), расхаживал взад и вперед, и стропило мешало его при этом как следует разглядеть. Зато Уилл прекрасно все слышал.
— Большинство из вас знает Уилла. Хотя в последнее время его что-то не видно, вы его, разумеется, не забыли. Так вот, мне нужно его разыскать. Вы должны его найти. Найдете — передайте, чтобы пришел ко мне. Я на него зла не держу, ни в коем случае. Я горжусь Уиллом, и каждый из вас должен стремиться стать таким, как он, чтобы я и вами мог так же гордиться.
У Уилла даже пушок на шее поднялся: холодный голос Маркуса опровергал его слова, но все дети согласно кивали. Это показалось Уиллу очень странным, как и то, что все они сидели на полу ровными рядами. Самые маленькие были посажены впереди, чтобы лучше видеть. Те, что постарше, — позади, и при этом никто не шептался, не шалил. Даже Люди не передразнивал Маркуса, что уж вовсе выглядело неестественно.
— Итак, собирайтесь. Идите прямо сейчас. Отыщите мне Уилла. Тому, кто найдет его, дам золотого Августа. — Маркус поднял блестящую монету. — Найдете его — монета ваша. Ну, давайте отправляйтесь.
Дети встали. Сначала поднялся первый ряд, потом следующий, и дальше по порядку, очень спокойно, все спустились по лестнице. Уилл посмотрел им вслед и понял, что он в безопасности, так как никто из них не додумался пойти в южную комнату, подняться по лестнице и забраться на крышу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов