А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пираты не собирались подпускать близко джамелийский флот.
Палуба у Кеннита под ногами еще содрогалась от первоначального сотрясения, когда в нее начали впиваться абордажные крючья. В следующий миг через борта посыпались нападающие. И вновь кругом закипела ревущая битва, которой еще добавляли жару крики самих живых кораблей. Даже змей высунулся из воды и затрубил во все горло. А джамелийцам, только что торжествовавшим победу, пришлось отчаянно защищаться.
— Сатрап! Нам нужно на Проказницу перебраться! — Кеннит кричал сатрапу в ухо, продолжая крепко держать его за плечо. — Я тебя отведу! — добавил он на всякий случай, чтобы его «живой костыль» не вздумал спасаться в одиночку.
— Убейте их! — перекрыл все звуки сражения рев джамелийского капитана. Это был яростный крик человека, которому нечего стало терять. — Господин Криат приказал, чтобы их не брали живыми! Убейте сатрапа и пиратского короля! Не дайте им уйти!
Палуба Проказницы была завалена трупами. Кровь сочилась и перекатывалась каплями, не впитываясь в замкнувшееся диводрево. Идти было попросту скользко. Бегущие матросы, тянущиеся отовсюду руки раненых, не говоря уже о сущих пустяках вроде качки. Малта шла туда, где ей довелось в последний раз увидеть Рэйна, точно в кошмарном бреду. Одна-одинешенька, она очень медленно пробиралась куда-то на другой край света. Пираты носились туда и сюда, мимо нее, повинуясь командам, которые выкрикивал Уинтроу. Только Малта совсем не слышала их. Рэйн проделал такой путь, разыскивая ее, а у нее не достало мужества ему хоть словечко сказать. Она до того боялась неизбежного отторжения, которое он должен был испытать, что в итоге даже не поблагодарила его. А теперь, похоже, она собиралась благодарить мертвого.
Рэйн лежал на палубе лицом вниз. Чтобы добраться до него, Малте пришлось оттащить тело, навалившееся сверху. Оно оказалось очень тяжелым, ей не по силенкам. Она тянула и толкала, а всюду кругом нее весь мир сходил с ума, несясь куда-то в отчаянном стремлении спасти Кеннита. И ни одна живая душа не хотела помочь Малте, ни тетка, ни брат. Она заплакала, хотя и без слез, и продолжала свой труд. Краем уха она слышала, как что-то кричали друг дружке два живых корабля. Матросы обегали ее и чуть ли не перепрыгивали, не обращая внимания на то, чем она была занята. Наконец она припала на колени прямо в кровавую лужу, налегла плечом — и все-таки спихнула мертвеца с Рэйна.
Смотреть на него оказалось попросту страшно. Кровь пропитала всю его одежду и собралась под ним озерком. Так он и лежал — неподвижный.
— Рэйн, Рэйн, любовь моя… — выдохнула она заветные слова, так и обитавшие в ее сердце непроизнесенными со времен первой сновидческой встречи. И, не обращая внимания на кровь, нагнулась обнять Рэйна. Его тело было еще теплым. — Никогда, — простонала она, раскачиваясь. — Никогда…
Она словно бы заново теряла свой дом и семью. В этот миг она осознала, что лишь в его объятиях она могла быть по-прежнему той самой Малтой. Но не довелось. Вместе с Рэйном умерла ее красота, ее юность, все ее мечты.
Она перевернула его так бережно, как будто он еще мог чувствовать боль. Она все-таки увидит напоследок его лицо. Заглянет в чудесные медные глаза, пусть даже неспособные более ответить на ее взгляд. Вот и все, что им, оказывается, в этой жизни уготовано было разделить!
Руками, липкими от крови, она отстегнула его вуаль от ворота рубашки, потом откинула с лица. Там, где напитанная кровью вуаль соприкасалась с кожей, запеклись кровавые следы. Малта с бесконечной нежностью стерла их краем плаща. Потом нагнулась и стала целовать его неподвижные губы. Вот так-то — и не во сне, а наяву, и не через вуаль… Мир, в котором были корабли, паруса, битва и оружие, несся своим ходом мимо нее и помимо нее. Малте не было до него дела. Ее жизнь прекратилась здесь и сейчас. Она водила пальцами по его лбу, по тонким чешуйкам, осязавшимся, словно звенья великолепной кольчуги.
— Рэйн… — повторяла она чуть слышно. — Рэйн, мой Рэйн…
Тут его глаза чуть-чуть приоткрылись, из-под ресниц блеснула медь. Малта позабыла дышать: Рэйн дважды моргнул, потом глаза в самом деле открылись. Он сощурился, вглядываясь в ее лицо, потом шевельнулся, ахнул от боли и потянулся правой рукой к окровавленному левому рукаву.
— Больно… — прохрипел он.
Малта ниже склонилась над ним, кровь грохотала у нее в ушах.
— Рэйн, лежи тихо, у тебя кровь идет, — проговорила она, едва слыша собственный голос. — Сейчас я все сделаю.
И принялась расстегивать на нем рубашку. Она не позволяла себе надеяться, она не смела даже молиться — ни о спасении его жизни, ни подавно о том, чтобы он любил ее, как когда-то. Нет, нет, надежды были попросту неуместны.
У нее тряслись руки, она никак не могла совладать с пуговицами и наконец просто взяла и разорвала плотную ткань, ожидая увидеть страшные раны.
— Да ты почти цел! — вырвалось у нее. — Хвала Са, Жизнь Дарящей!
И она благоговейно провела рукой по гладкой бронзовой груди. Чешуйки переливались в лучах бледного зимнего солнца.
— Малта? — Рэйн только теперь наконец разглядел, кто именно стоял над ним на коленях.
Окровавленная правая рука схватила обе ее ладони и отвела от груди; он пристально вглядывался в ее лоб. Вот глаза у него округлились, и он буквально выронил ее руки. Боль и кромешный стыд опалили Малту огнем, но она не отвела взгляда. Рэйн поднял руку, но не коснулся ее щеки, как велела ее умирающая надежда. Нет, он потянулся прямо к бугрящемуся рубцу и проследил его в гуще волос.
Глаза Малты наполнились слезами.
— Ты коронована! — прошептал он. — Как могло такое случиться? У тебя точно такой же гребень, как у королевы Старших на древних шпалерах. И чешуйки намечаются красными нитями. О госпожа моя, моя красавица, моя королева. Тинталья была кругом права! Только ты, ты одна достойна стать матерью детям, которых мы с тобою зачнем.
Малта ровным счетом ничегошеньки не поняла из его слов, но какая разница? На его лице была любовь. Да. И благоговение. Он снова и снова в восторге оглядывал ее лицо — и наглядеться не мог. — Твой лоб, — бормотал он, — твои губы… Даже губы! Чешуйки растут… — И потребовал: — Помоги мне встать! Я хочу как следует посмотреть на тебя! Я хочу обнять тебя и убедиться, что это не бред! Я такой путь одолел… И все время только о тебе думал, а ночью видел во сне…
— Ты ранен, — кое-как выговорила она. — Столько крови…
— Ну не вся же моя. — Рэйн ощупал голову и сморщился. — Кажется, меня оглушили. И по левой руке саблей задели. Ничего, заживет! — Он попробовал пошевелиться и охнул: — Вот только сплошь все болит.
Все же он подтянул под себя ноги и кое-как встал. Малта поднялась вместе с ним, поддерживая его. Рэйн потер ладонью глаза и вдруг спохватился:
— Моя вуаль!
Потом посмотрел на нее сверху вниз. Малте еще не доводилось видеть на мужском лице подобной радости.
— Так значит, ты выйдешь за меня замуж? — спросил он в восторге.
— Если ты примешь меня такой, какая я есть. — Она решила быть до конца откровенной и говорить правду. Она не могла позволить, чтобы он принял окончательное решение вслепую, думать не думая о том, что станут другие люди позже болтать о его невесте. — Рэйн, тебе следует сперва кое-что узнать обо мне.
В это время Проказница прокричала что-то насчет сдачи. А мгновением позже чудовищный удар вновь свалил и Рэйна и Малту обратно на палубу. Рэйн вскрикнул от боли в руке, но тотчас перекатился, прикрывая Малту своим телом. Корабль под ними содрогнулся, но Малта знала лишь то, что Рэйн с нею рядом, что он крепко обнимает ее здоровой рукой, заслоняя от всех опасностей этого мира. Раздался топот ног, где-то снова началась битва.
— Все, что мне требуется знать, — прошептал Рэйн ей на ухо, — это то, что ты отныне моя.
А Уинтроу здорово управлялся на корабле. Носясь вместе с прочими моряками по снастям и по палубе во исполнение приказов, отдаваемых племянником, Альтия имела возможность осознать, насколько осмысленными и толковыми были эти приказы. И еще она видела нечто даже гораздо более важное, чем ее одобрение или успехи его командования. А именно: матросы, эти прожженные пираты, верили в Уинтроу. Даже Йола, старпом, ни на йоту не усомнился в способности или праве юнца занять место Кеннита. И Этта не усомнилась. И Проказница вверилась его руке без малейшего колебания. Альтия все время чувствовала — и несказанно ревновала, до какой степени понимали друг дружку Проказница и Уинтроу. С полуслова — неверно сказано, гораздо глубже и тоньше! И это понимание, эта взаимосвязь струилась мимо нее, мимо Альтии… Важные сведения, указания, взаимная поддержка — все это как бы не касалось ее. Нет, они не отторгали и не отвергали ее. То, что было между ними, всего лишь пролетало мимо нее, как пролетает взрослая беседа над головой маленького ребенка.
Уинтроу, бывший когда-то недоучкой жрецом, ее невысокий и хрупкий племянник — этот Уинтроу превратился в худощавого, но полного энергии юношу, даже можно сказать, молодого мужчину, властного и знающего свое дело. И голос у него тоже стал совершенно мужским. Альтия испытала внезапное чувство вины, поняв, что даже ее собственный отец не сумел разглядеть скрытого таланта Уинтроу. Иначе Ефрон Вестрит всячески воспротивился бы намерению Кефрии отдать мальчика в монастырь. И даже отец Уинтроу собирался использовать Уинтроу лишь в качестве этакого «местоблюстителя», покуда не подрастет его младший и бойкий сын, Сельден. И только Кеннит смог разглядеть душу Уинтроу, смог пробудить и должным образом воспитать юный талант. Кеннит, этот гнусный насильник, при всем том был вожаком, которому Уинтроу чуть ли не поклонялся. И учителем, благодаря которому Уинтроу смог занять свое место на этой палубе и наконец принять командование на себя.
Такие и подобные им мысли проносились в голове Альтии столь же стремительно, как и ветер, наполнявший паруса Проказницы. Яростная работа не оставляла ни времени, ни сил углубляться в переживания. Гнев придавал Альтии силу, и всю ее она вкладывала в борьбу с очередным канатом. Да, она ненавидела Кеннита и презирала его. Она по-прежнему желала убить его, а еще больше желала выставить перед людьми в истинном свете. Пусть любовь и верность его людей будут отняты у него так же, как было отнято у нее телесное достоинство. Словом, Альтия хотела отнять у него все то, что он отобрал у нее: нечто такое, чего он никогда не сумеет вернуть. Оставить его до конца дней непоправимо искалеченным духовно. Вот только причинять какой-либо вред этим двоим — своему племяннику и своему кораблю — у Альтии никогда не повернулась бы рука. Но и простить ради них Кеннита она тоже ни в коем случае не могла.
И вообще, прежняя душевная боль только усилилась оттого, что она уверилась: Брэшен был жив. Каждый раз, когда ей удавалось заметить его на палубе Совершенного, ее сердце радостно подпрыгивало и тут же замирало, пронзенное ужасом. Она ведь обязательно должна будет ему все рассказать, когда они встретятся. Сумеет ли Брэшен — даже Брэшен! — понять ее и поверить? Альтия не знала, чего больше бояться: что Брэшен придет в ярость, почувствовав себя обокраденным? что он прогонит ее как «оскверненную»? или посоветует ей пережить случившееся как рану, которая когда-нибудь да заживет? Ей никак не вал ось предвидеть его реакцию, и она с ужасом думала о том, что, по сути, толком и не знает его. То, что они открыто любили и доверяли друг дружке, было им обоим, честно говоря, в новинку. Выдержит ли их любовь удар такой правды?
Так неужели же Кеннит и это умудрится разрушить?
А потом думать сделалось уже решительно некогда, потому что они вплотную приблизились к джамелийскому кораблю. Альтия услышала страшный звук столкновения. «Совершенный?..» — подумала она с болью. Ее несчастный безумный корабль бросился в это сражение ради Кеннита. А джамелийское судно было все ближе, все ближе, и вот…
— Держись, ребята! — заорал кто-то.
Миг спустя до нее дошел смысл предупреждения, но было уже поздно, она уже катилась по палубе. Барахтаясь и скользя, она испытывала слепящую ярость. Да как посмел паршивец Уинтроу так рисковать ее кораблем? Но потом ее тело коснулось диводрева, и она вмиг поняла, насколько сам корабль рвался в эту погоню. Проказница готова были идти на любой риск, Уинтроу же, наоборот, сделал все, чтобы по возможности уменьшить его. Альтию в конце концов остановило одно из мертвых тел на палубе, она содрогнулась, но тут же вскочила. До джамелийского борта было не дальше, чем до пирса при швартовке. Этта уже летела в прыжке, держа в руке блестящий клинок. Кто возглавлял абордажную команду? Уинтроу? Во всяком случае, его нигде не было видно. Альтия выхватила саблю из руки мертвеца.
Еще миг спустя ее босые пятки соприкоснулись с палубой джамелийца. Всюду шла тесная и яростная резня. Кто одерживал верх — понять невозможно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов