А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А с этим Джон ничего бы не смог поделать, потому что он действительно любил своего брата. Вильям Солсбери был единственным в мире человеком, в котором Джон не сомневался, которого не боялся и не мог обидеть. Это несколько усложняло ту чистую и красивую идею, которая витала в голове Джона. Ему нужно время немножко побыть одному, обмозговать…
— Я собирался только сказать, — продолжал Джон, — что тебе пора спать. Ты ел что-нибудь сегодня? Нет? Я не подумал. Нет! Я запрещаю тебе выезжать сегодня. Ты поедешь напрямик в Уэльс и прибудешь раньше леди и ее отрядов. Если ты дашь мне немного времени подумать, может быть, я смогу чем-нибудь помочь тебе — и не нужно так на меня смотреть. Я и пальцем бы не шевельнул, чтобы помочь Иэну-де Випону. Я тебе честно скажу, что ничто не доставило бы мне больше удовольствия, чем весть о его смерти. Однако Джеффри — совсем другое дело!
— Я поем, если хочешь, но спать я не могу, — возразил Вильям.
— Сможешь, — настаивал Джон. Он дал знак одному из телохранителей. — Иди с ним, Вильям, и не дури. Поешь, поспи, а завтра я предложу тебе что-нибудь дельное. Я не могу послать с тобой войска — королевские воины в Уэльсе вызовут еще большие проблемы. Но что-нибудь придумаю.
Едва только его брат покинул комнату, как другой оруженосец помчался с приказом королевскому курьеру быть готовым к отъезду. Джон сел на кровати и начал кусать ногти. Если кастелян захватил своего сеньора в плен, значит, он хочет забрать себе поместье. Другой причины для такого поступка быть не могло. Если де Випон переночевал в Пови-се и собирался провести следующую ночь в Клиро, поместье должно граничить с землей Гвенвинвина. Вероятно, кастелян и Гвенвинвин — достаточно большие друзья, но если и нет, это не имеет значения. Раз у обоих общий враг — де Випон, это обеспечит их долгое сотрудничество в интересах Джона.
К стулу, где сидел Джон, поднесли стол, перья, пергамент и чернила, и он начал быстро писать, лишь раз подняв глаза и сказав, чтобы приказали подготовиться второму гонцу. Первое письмо было совсем коротким. Оно адресовалось капитану наемников в осажденном замке в Сассексе, и слова сами по себе были совершенно невинными.
Они говорили о благополучной выдаче сына по имени Виктор матери. Тот факт, что действие, которое вызовут ати слова, подорвет боевой дух защитников и откроет замок врагам, не волновал ни Джона, ни капитана. Джон скрепил воском туго свернутый свиток, но не поставил свою печать на нем, лишь нацарапав по краю имя женщины.
Второе письмо с тем же именем приказывало капитану вести свой отряд со всей скоростью, на которую они были способны, в Глостер и ждать там в королевском замке дальнейших инструкций. Гонец, конечно, не отдаст оба письма капитану, которому они адресованы. Только первое письмо будет ему вручено. Когда он получит приказ уйти из замка, то будет знать, где искать второе письмо.
Джон сощурил глаза, размышляя о факторе времени и возможности того, что войска Элинор с Вильямом во главе придут первыми. Он тихо рассмеялся. Вильям, конечно, пришел бы первым, но маловероятно, чтобы войска пришли вовремя. Элинор придется спорить со своими людьми и умолять их, а они станут отыскивать все новые оправдания. Очень возможно, что Вильяму придется самому приводить в порядок отряды после того, как женщина потерпит неудачу. К тому времени… Джон подтащил к себе третий лист пергамента и начал заполнять его напыщенными комплиментами лорду Гвенвинвину, принцу Уэльскому.
«До наших ушей дошло, что человек, который незаконно захватил Нашу слугу, леди Элинор из Роузлинда, и женился на ней против Нашей воли, пытается причинить неприятности Вам, Нашему горячо любимому и послушному подданному. Иэн де Випон вступил в сговор со своим братом по клану, лордом Ллевелином, намереваясь отнять замок Клиро-Хилл у нынешнего кастеляна и его жены и передать его в руки, которые нацелят копье в сердце Ваших земель. Мы не хотели бы, чтобы какая-то ссора разгорелась между вами и нашим зятем лордом Ллевелином, однако в данном случае Мы снимаем с Вас всякую ответственность в этом деле, если Вам придется обороняться от неспровоцированной атаки. Поэтому было бы очень полезно избавиться от этого интригана де Випона, пока он не добился исполнения своих замыслов. Если ему доведется умереть от руки этого разгневанного кастеляна, не будет никакой причины, почему бы этому кастеляну не стать Вашим вассалом. Мы уверяем Вас, что леди Элинор или ее следующий муж уступят этот замок и прилегающие земли Вам, особенно если они и так будут в Ваших руках. У Нас не будет никаких возражений против этого. Напротив, Мы будем только приветствовать это как вознаграждение Вашим усилиям сохранить мир».
Джон несколько минут рассеянно смотрел перед собой, лоб его нахмурился. Затем блаженная улыбка озарила лицо, и он, наклонившись, снова приступил к письму, чуть поскрипывая пером в своем усердии. Он вспомнил нечто совершенно чудесное.
«Мы должны предупредить Вас, что никакой вред не должен быть причинен оруженосцам де Випона. Один из них — незаконнорожденный сын Нашего сводного брата, а второй — отпрыск лорда Ллевелина. Если кастелян убьет или уже убил их, никакой пощады не должно быть этому человеку. Он должен умереть! В этом случае, разумеется, единственно разумным кажется, чтобы Вы назначили туда человека, который будет наиболее соответствовать Вашим интересам. Поскольку мы опасаемся, что от всего этого может пострадать Наш родственник Джеффри ФицВильям, мы посылаем сэра Фулка де Бресте с четырьмя сотнями людей в Глостерский замок. Вы могли бы призвать их на помощь в любой форме, какую сочтете уместной, — либо помочь Вам спасти сыновей Нашего брата и зятя, либо помочь отомстить за их смерть. Сэр Фулк прибудет в Глостер через неделю или несколькими днями позже этого письма».
Письмо завершалось еще несколькими комплиментами и уверениями в том, как высоко ценит Джон преданность Гвенвинвина. Джон запечатал письмо своей личной печатью, и был отправлен второй курьер с приказом не останавливаться ни днем, ни ночью, пока не вручит письмо лично в руки лорду Гвенвинвину. Гонец имел право покупать или реквизировать лошадей, когда потребуется, но он должен быть в Уэльсе не позже чем через сутки.
Покончив с этим, Джон откинулся на спинку стула и довольно вздохнул. Все стало на свои места. В самом худшем случае де Випон умрет, а Элинор останется под опекой Солсбери (и Вильяму будет приказано доставить ее ко двору). Джон сохранит свое обещание, данное де Випону, не выдавать ее замуж. Не сразу, во всяком случае. Когда он подготовит ее, она будет рада выйти за любого, кого он ни предложит.
Вильям получит своего сына назад, а ублюдок Ллевелина окажется в руках Гвенвинвина. Это даст Джону рычаг воздействия на Ллевелина, поскольку Гвенвинвин, хотя он сумеет взять замок Клиро с теми людьми, которые у него есть, не добьется ничего большего без помощи де Бресте и его людей. Таким образом, Джон сумеет заставить Гвенвинвина плясать под свою дудку, угрожая отозвать наемников, а Гвенвинвин, в свою очередь, приструнит Ллевелина, держа в качестве заложника его сына.
И это было только худшее, что могло случиться. Подумав о лучшем, Джон облизнулся, предвкушая удовольствие. В лучшем случае Гвенвинвин правильно прочтет его письмо. Это будет означать, что умрет не только Иэн, но и его оруженосцы. Было очень приятно избавить мир от двух людей, к которым Вильям питает слишком большую нежность: де Випона и этого проклятого ублюдка, которого выродил Вильям. Вильям должен любить Джона, и только Джона. Было невыносимо, что в его сердце есть место для кого-то другого, кроме его брата.
К тому же умрет и кастелян. Так что никакие сплетни о том, как окончили свои дни де Випон и оруженосцы, не будут тревожить его покой. Поскольку это был кастелян Элинор, ее саму можно будет обвинить в измене, в убийстве собственного мужа и его оруженосцев и в подготовке войны в Уэльсе.
Это покончило бы с ней. Она сгниет в тюрьме. Мальчик умрет — дети легко умирают, девочка может пригодиться. Поместье перейдет короне, а война в Уэльсе наверняка будет. Ллевелин покинет свою территорию, чтобы отомстить за смерть своего побочного отпрыска, в чем он обвинит, что бы ему ни говорили, безусловно, Гвенвинвина. Оба валлийских петуха измотают друг друга и много лет не будут причинять проблем Джону, если выживут.
В Уэльсе война за власть — это одно дело, кровная месть — совсем другое. Жалко, что де Кантелю и Корнхилл все еще в Кентербери, обеспечивая, чтобы все владения архиепископа были переданы королю. Ему бы не помешало сегодня что-нибудь необычное в смысле маленьких радостей. Но никому другому он не может довериться в таком времяпрепровождении. Затем Джон снова облизнулся. Среди фрейлин его жены была новенькая, четырнадцатилетняя девушка. Он подозвал пальцем личного слугу и зашептал ему в ухо.
24.
Сэр Ги выпрямил спину и оглянулся на колонну уставших людей, следовавших за ним. Лошади спотыкались от усталости, подбрасывая седоков, которые были слишком вымотаны, чтобы даже браниться. Он снова посмотрел вперед, с беспокойством отмечая, что глаза его почти не видят приближающийся поворот дороги. Давно уже настали сумерки, приближалась ночь. Упрямая кобыла леди Элинор впереди него шла по-прежнему ровным шагом. Сэр Ги пришпорил своего жеребца, потом ударил сильнее, поскольку конь откликался очень неохотно.
— Миледи!
— Да?
Она встревоженно повернула голову. Сэр Ги не видел выражения ее лица, лишь отблеск белой кожи в темноте. Ги уверял себя, что ее лицо и должно быть бледным от усталости.
— Миледи, уже стало совсем темно. Мы должны остановиться и разбить лагерь.
— Остановиться?! — Она положила руку на шею кобылы, словно оценивая, сколько она еще протянет. Затем оглянулась на дорогу. — Что, лошади слишком устали? Кто-нибудь отстал?
— Мы все устали — лошади и люди. Но меня больше беспокоите вы, миледи. Вам станет плохо, если вы не отдохнете.
— Мне? — В голосе Элинор послышалось удивление, и она рассмеялась. — Я путешествовала с королевой — с великой королевой, я имею в виду, а не с крашеной куклой, которая у нас сейчас. Я пересекла Пиренеи по диким козьим тропам. Я пересекла Альпы посреди зимы. Если бы усталость могла убить меня, я уже давно была бы мертвой. — Она снова засмеялась. — И не говорите, что я тогда была моложе. Это правда. Но тогда я была и более хрупкая. А королеве тогда было шестьдесят с лишним лет, и она смеялась над нами, когда мы рыдали от усталости. Тело выдержит, если дух живет.
— Ну ладно, лошади устали. Я боюсь, что люди…
— Вам не нужно бояться за моих людей. Они, если понадобится, будут идти, пока не умрут в седле — и это гораздо более легкая смерть, чем та, которая последует, если они разозлят меня в такое время. И другим они не дадут выйти из строя. Не зря же я расположила городских людей между двумя группами воинов из Роузлинда. Лошади — другое дело. Скачите назад и посмотрите, все ли лошади в состоянии идти. Я хотела бы продолжать движение до полной темноты, если это возможно.
— В темноте будет тяжело поставить палатки, миледи. Я…
— Палатки? Какие палатки? Никакого лагеря не будет. Мы должны покормить лошадей и дать им отдохнуть, пока луна не взойдет. Потом двинемся дальше. И люди могут перекусить, если кто хочет.
— Мы будем ехать ночью, в Уэльсе?
— Вы что, ребенок? Вы боитесь темноты, сэр Ги? — Она заметила, как он покраснел от досады, точнее, догадалась, что покраснел, потому что он отвернул голову. — Ночь — такое же Божье время, как и день. А что касается Уэльса, никакая банда разбойников не нападет на пятьдесят вооруженных людей, а войны в этих краях нет. Я знаю, потому что совсем недавно здесь была.
— Валлийских лучников, я слышал, не слишком волнует, есть война или нет.
— Да, но они не сумасшедшие, они не стреляют наугад в толпу только ради удовольствия. Иэн хорошо известен в Северном Уэльсе, а мы открыто развернули его знамя и аккуратно держимся дороги. У нас не будет никаких проблем.
Элинор была совершенно права. Всадники постоянно чувствовали на своих затылках чьи-то ощупывающие их взгляды, но никакие стрелы не вылетали из лесов, которые все ближе и ближе подступали к дороге, по мере того как отряд продвигался к северу, а потом свернул на запад, в Клуид. Сэр Ги больше не пытался спорить со своей хозяйкой, лишь поблагодарив Бога, когда она позволила отряду остановиться и подождать до рассвета, прежде чем карабкаться по горным тропам.
Должно быть, так и есть, заметил он про себя, что Бог помогает тем, кто помогает сам себе. Это была любимая поговорка леди Элинор. И кажется, она каждый раз срабатывала для нее. Они не только без потерь преодолели лесные тропы и горные перевалы, но когда в наступающей темноте следующего вечера им навстречу вышел большой отряд, его вел сам лорд Ллевелин.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов