фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Вторую половину дня мы провели, устраняя следы беспорядка, устроенного в доме Марка. В результате того, что нам было лень поднимать ноги, ворс на еще довольно новом ковре скатался в шарики. Казалось, что по нему пробежала тысяча кошек. Мы все пропылесосили и вынесли свои кровати в гараж, после чего стали готовиться к вечеринке в честь местных почитателей литературы, которая была намечена на этот вечер. Она должна была стать официальным завершением семинара в Сикамор-хилл. Вечеринка была как вечеринка – я решил, что мне надо обязательно найти кого-нибудь, с кем можно поговорить на животрепещущие темы. Но я до сих пор еще не отошел от веселого возбуждения семинара, и посторонние люди вполне могли подумать, что я нахожусь под кайфом. Но я был не в себе ровно настолько, насколько это позволено мормону. Вечеринка удалась на славу, и все веселились от души.
А потом я поехал домой.
В течение нескольких последующих дней я вносил в свои работы те исправления, которые были предложены на семинаре. Затем я отправил рассказы своему агенту. Обычно я сам посылал их в журналы, но в отношении по крайней мере одного из них я решил, что он вполне заслуживает того, чтобы вынести его за рамки журналов специфической направленности и что надо поручить продажу моей внежанровой прозы Барбаре Бова. Кроме того, я хотел показать и Бену и Барбаре, что снова пишу рассказы. Я настолько обезумел от радости, что даже сделал еще несколько копий и отправил их декану колледжа в Юте, который следил за моим творчеством, критику одного весьма серьезного мормонского журнала, который только что написал глубокомысленную статью о научной фантастике и некоторым другим людям. Я понятия не имел о том, что они обо мне подумают, когда ни с того ни с сего получат этот рассказ. Мне было не до того, я праздновал победу.
Фактически меня не особенно волновало, кто именно купит мои рассказы (хотя я был очень заинтересован в том, чтобы их кто-нибудь купил). Оценка, которую им дали на семинаре, значила для меня гораздо больше, чем любая другая проверка. Эти пять дней заставили меня поверить в компетентность критиков и понять, что их положительный отзыв стоит многого. Я не хочу впадать в слезливую сентиментальность, но за эти несколько дней они смогли разложить все по полочкам – отдельно мое умение писать и отдельно мою уверенность в том, что я умею писать. Мы не стали закадычными друзьями и нам не приходило в голову продать свои дома, чтобы поселиться поближе друг к другу (хотя если подумать, то, может быть, и стоило бы поселиться поближе к горячей ванне Марка).
Просто каждый из нас в нужный момент отдал другим какую-то часть своего таланта, получив взамен частицы их дарований. Во всяком случае, мне так кажется. Во мне до сих пор горит огонь творческой энергии, которую я получил на том семинаре. Я знаю, что через некоторое время снова приду в норму, но, может быть, тогда начнется второй ежегодный семинар писателей в Сикамор-хилл. В любом случае я уже не буду той параноидальной развалиной, которая приехала на семинар. Впрочем, если это является необходимым условием для получения тех результатов, которых я добился, что же, я готов снова принять этот облик.
Прошло почти четыре года с тех пор, как я написал отчет о первом семинаре писателей в Сикамор-хилл, а через несколько недель я отправляюсь уже на четвертый. Много воды утекло с тех пор. Спустя несколько месяцев после первого семинара мы с Греггом Кейзером поехали в Нью-Йорк, чтобы принять участие в номинациях премий «Небьюла». Там Грегг прочитал новую вступительную часть моей книги «Голос тех, кого нет», с которой вновь возникли осложнения. Он сделал настолько глубокий анализ моей работы, что убедил меня начать ее заново. И эта версия, к счастью, оказалось последней. Я посвятил эту книгу ему, потому что без его помощи ничего хорошего из нее не получилось бы.
Рассказ «На краю пустыни», первый из написанных мной в Сикамор-хилл, был продан Эду Ферману из журнала «Magazine of Fantasy and Science Fiction». Но от «Работы по спасению имущества» Эд отказался. В конце концов его взял Гарднер Дозуа, и с тех пор у меня вошло в привычку отправлять каждый свой новый рассказ в журнал «Isaac Asimov's Science Fiction Magazine», что я и делал в течение нескольких лет. С тех пор я написал довольно много рассказов, хотя многие из тех, что появились в «Азимове», представляли собой отдельные куски из моей работы в стиле фэнтези «The Tales of Alvin Maker», другие, например «Dogwalker», «Америка», были независимыми вещами. Два более старых рассказа из тех, что не были опубликованы, получили новое рождение. Я их переделал, и рассказ «Saving Grace» появился в «Крике в ночи», а «Око за око», после того как от него отказался Стэн Шмидт из «Аналога», был опубликован в «Азимове».
Рассказ «Америка» с самого начала вызывал массу затруднений. Я начинал его писать как насыщенную сексуальной энергией историю об уже немолодой женщине, полюбившей мальчика. Я не мог об этом писать, пока не понял, что эта женщина индианка, которая видит сон о новом рождении Кецалькоатля. Но как только я начал, мне вдруг стало ясно, что этот мальчик должен быть ребенком мормонов и что ему с большим трудом удается сдерживать сексуальное желание и оставаться в рамках допустимых Церковью приличий. Я чувствую себя не в своей тарелке, когда пишу о сексе, особенно когда для понимания рассказа важно, чтобы читатель получил хоть какое-то представление о том, что испытывают герои произведения. В данном случае этого требовал сам рассказ, и мне пришлось немало потрудиться, чтобы сделать со вкусом и в то же время достоверно. Приблизившись к эпилогу, я к своему великому удивлению понял, что всю эту историю должен рассказать не кто иной, как Карпентер – парализованный школьный учитель из рассказа «На краю пустыни». Я вернулся назад и внес небольшие изменения, которые должны были сгладить некоторые расхождения в изложении исторических событий будущего, описанных в рассказах «На краю пустыни» и «Работы по спасению имущества».
Тематически «Америка» не является повествованием о какой-то группе людей, как все остальные рассказы этого сборника, которые можно отнести к научной фантастике.
«Америка» бесспорно относится к жанру фэнтези. Я вообще сомневался в том, стоит ли его включать в данный сборник. Книга и без этого рассказа получалась достаточно длинной. В конце концов я решил, что мифические основы и ощущение того, что все потери и страдания не напрасны, крайне необходимы для понимания других рассказов. Несмотря на то, что с точки зрения хронологии «Америка» (за исключением эпилога) должна была открывать сборник, я поместил ее в самый конец книги, так как эта история должна была заставить читателя по-иному отнестись ко всем предшествующим.
Рассказ «На запад» был написан в ответ на просьбу Бетси Митчелл из издательства «Baen Books». Она хотела получить от меня новеллу и вставить ее в четвертый том своей серии «Alien Stars». Идея заключалась в том, чтобы я написал рассказ о солдате-наемнике. Но когда я попытался разработать сюжет для ее сборника, я понял, что все «за» и «против» войны и военных, которые я когда-либо хотел высказать, уже изложены в моем романе «Игра Эндера». Теперь я не испытывал ни малейшего желания писать рассказы на эту тему.
Но я уже давно обдумывал сюжет первого рассказа, который должен был войти в сборник «Мормонское море». Я хотел написать о смешанной в расовом отношении группе мормонов, которые покидают восточные районы США и совершают трудный переход по гибнущей в хаосе Америке, чтобы в конце концов найти спасение в Скалистых горах. Это должно было стать своего рода эхом перехода, который в 19-м столетии совершили группы мормонов, катившие на запад свои ручные тележки. И снова они должны были столкнуться с такими же убийствами, жестокостями и гонениями, какие в 40-е годы 19-го столетия вышвырнули Божьих избранников из Соединенных Штатов. Для нас, мормонов, этот эпизод является наиболее яркой частью нашего эпоса. Я решил, что два героя рассказа, которые получат имена Дивер и Тиг, найдут в прерии ребенка, будущего героя рассказа «Отдел спасения имущества». И все же это еще не был рассказ, а всего лишь среда, ситуация и несколько эпизодов. Они никак не складывались в единое целое.
Когда я обдумывал эту историю в контексте темы «солдат-наемник», меня вдруг осенило: а что, если продолжить тему одиночки, подумал я, героя, который станет неотъемлемой частью всех остальных рассказов? Почему бы мне не заставить эту компанию беженцев-мормонов «нанять» человека, который бродит по лесам, в качестве проводника, вожака и защитника, одним словом, сделать его их солдатом-наемником?
Моей первой мыслью было сделать этим наемником индейца-чероки. Но когда я попробовал написать, у меня ничего не получилось. Потом я совершенно случайно наткнулся в «Харпере» на душераздирающий очерк о семье, которая годами держала под замком в чулане двух своих маленьких детей. Автор очерка прекрасно знал свое дело и сумел показать эту трагедию во всем ее масштабе, уделив внимание не только ее непосредственным жертвам, но и матери, которая спровоцировала преступление. Но в этой ужасной истории была одна личность, которой он все же не уделил достаточного внимания: старший сын, приносивший жертвам еду и уносивший их испражнения. Этот ребенок держал в своей руке ключ от тюрьмы, которым ее запирал. Именно он случайно или намеренно позволил своему брату бежать из чулана. И хотя эта история никоим образом не была связана с моим рассказом о переходе на запад, я понял, что мой «солдат-наемник» должен стать тем ребенком, который держал ключ. Именно он был в равной степени и жертвой, и мучителем. Именно он будет жаждать прощения и искупления. И здесь ему могла бы помочь община уцелевших мормонов.
И сразу же переход на запад отошел с первого плана рассказа на второй. Исчезли все задуманные мной эпизоды, в которых они проходили через пустые руины Чаттану-нги, находили защиту у военного правительства Нэшвилла, и лишь благодаря мольбам чернокожих участников группы сумели выбраться из Мемфиса, которым правили чернокожие. Рассказ стал другим, но изменился он в лучшую сторону. Я написал его в виде одного длинного чернового наброска. Бетси Митчелл сделала глубокие и полезные замечания, и, после того как я его переработал, появился рассказ, с которого начинается эта книга.
И наконец, «Фургон бродячих комедиантов». Именно этот текст связывает все остальные, но именно его было труднее всего писать. Прототипами героев рассказа стали люди, с которыми я встречался, еще будучи студентом Университета Брайама Янга, и те, с кем я в последующие года создавал малобюджетный театр мормонской общины. Внутренняя энергия людей театра, те нежные чувства, которые я испытывал к своим тогдашним друзьям, мои воспоминания об энтузиазме, волнении, замкнутости и надменности, которые я испытывал, когда был в театре – все это стало одной из причин появления этого рассказа, который представляет собой историю о театральной общине, о ее сплоченности, усиленной тем обстоятельством, что актерами являются члены семьи. Эта община противостоит не менее крепкой, но враждебно настроенной общине мормонов, живущих на краю пустыни.
Впервые сюжет обрел форму еще в 1980 году. Мой давнишний друг и коллега Роберт Стоддард приехал ко мне в Орем, штат Юта, чтобы вместе со мной подготовить новые версии нашей музыкальной драмы «Stone Tables», которую мы собирались поставить в Университете Брайама Янга, а также нашу музыкальную комедию «Father, Mother, Mother and Mom» для постановки в театре Сандаис-Саммер. Тогда мы обсудили идею постановки этого рассказа как музыкальной комедии. Именно тогда и появилась главная сюжетная линия: семья бродячих актеров, разрываемая внутренним конфликтом, подбирает на дороге незнакомца, который исцеляет семью и остается в ней навсегда. В этой версии рассказа предполагалось, что незнакомец будет действовать словно ангел, а может быть даже и будет ангелом. Данный вариант должен был стать отголоском мормонского фольклора о посланниках Божьих, которых можно встретить на дороге. Кроме того, нам очень хотелось написать сатирическое пятнадцатиминутное представление. Оно должно было стать своего рода комментарием к самовосхваляющим представлениям, так любимым мормонами.
Прошли годы, и на эту тему были написаны другие рассказы. Роберт женился и пустил корни в Лос-Анджелесе. Мы практически не поддерживаем друг с другом связь, разве что изредка через моего кузена и дорогого друга Марка Парка, замечательного пианиста, который тоже переехал в Лос-Анджелес. Но теперь ни Марк, ни Роберт не занимаются музыкой, разве что делают это для собственного удовольствия. Но я до сих пор ценю воспоминания о нашей с Робертом совместной работе над музыкальными шоу. Потом я работал и с другими сочинителями и даже написал много сольных произведений, но я уже никогда не получал того удовольствия, которое испытывал в те часы, когда, стоя у пианино, перекладывал свои стихи на его музыку. Каждый из нас служил для другого взыскательной аудиторией. У меня тогда еще не было достаточного опыта в этом деле, и думаю, что у него тоже, но мы помогли друг другу обрести его и делали это с радостью. Я не только хотел сделать из «Фургона бродячих комедиантов» пьесу, я хотел, чтобы в этом рассказе присутствовала та атмосфера, которая была во время нашего с Робертом совместного творчества, когда в результате общей работы возникало что-то прекрасное.
В ноябре 1986 года я подписал с Алексом Берманом из «Phantasia Press» контракт на выпуск книги. Зимой того года я написал рассказы «На запад» и «Америка». Чтобы выполнить условия контракта, мне оставалось лишь написать «Фургон бродячих комедиантов».
Но я не мог его написать. У меня получались не люди, а только их «типажи». Я даже понимал, какой должна быть динамика развития семьи, но сами образы у меня не получались. Затем я понял, что человеком, которого они подобрали на дороге, должен быть Дивер Тиг – это помогло. Но из опыта написания «Голоса тех, кого нет» я знал, что создание достоверного образа семьи является невероятно сложной художественной задачей. И поскольку этот рассказ лично для меня имел очень большое значение, я отложил его написание. Я отступил.
Ирония судьбы заключалась в том, что после подписания контракта о книге, в которую должен был войти «Фургон бродячих комедиантов», меня попросили написать новый сценарий для религиозной мистерии Мормонской Церкви Куморских холмов – древнейшей, лучшей и наиболее известной церковной мистерии. Это был признак большого доверия. Всю зиму 1987 года я работал только над этим сценарием, и в результате появилась пьеса, которую мне не было стыдно показать. Теперь я стал гораздо лучше понимать предназначение мистерий и то, каким образом они удовлетворяют духовные потребности религиозной общины. Если бы я не написал сценарий настоящей мистерии «America's Witness for Christ», я не смог бы написать «Glory of America» – крошечную мистерию, которая вошла в рассказ «Фургон бродячих комедиантов».
Но написать этот рассказ я смог только после того, как в августе 1987 года в третий раз посетил Сикамор-хилл (и снова явился туда без единого текста!). Тогда я написал пять тысяч слов для другого рассказа, но он получался настолько негодным, что я решил во что бы то ни стало написать то, что давно должен был написать. Я провел пару длинных, ужасных ночей, строча этот рассказ, приводя его в более или менее нормальный вид. У меня получился черновой набросок, который я, приехав домой, распечатал, а затем снял с него ксерокопии и отдал их критикам из Сикамор-хилл. В нем было 18 000 слов – целая новелла, но все же они его прочли.
С годами семинар в Сикамор-хилл становится только лучше. Критические замечания, высказываемые на нем, отличаются глубиной и чрезвычайно полезны. В первой версии этого рассказа Дивер Тиг, получив открытую поддержку со стороны Скарлетт, грубо изгоняет Олли из семьи. Критикам в Сикамор-хилл этот эпизод показался просто чудовищным, и он на самом деле был таковым. Я позволил сюжетной линии управлять героями, хотя должно быть как раз наоборот. Благодаря семинару я получил четкое представление о том, каким образом нужно переработать текст. Фактически они объяснили мне, каким должен быть этот рассказ. И снова я почувствовал, что приобрел на семинаре гораздо больше, чем мог отдать. Отнюдь не случайно три из пяти рассказов, вошедших в данную книгу, были написаны в ходе работы этого мощного форума.
И все же я не стал немедленно переделывать «Фургон бродячих комедиантов». Усилия, затраченные на то, чтобы написать черновой вариант, были столь энергичными и так меня измотали, что перспектива снова заняться этим рассказом приводила меня в уныние. Прямо из Сикамор-хилл я поехал в Аппалачский Государственный Университет, где в Ватауга-колледже должен был в течение целого семестра читать междисциплинарный курс лекций. Я поселился в Буне, штат Северная Каролина, а на выходные ездил домой. Это была чудесная работа, которая в очередной раз убедила меня в том, что от преподавательского труда я получаю большее удовольствие, нежели от писательского ремесла. Если бы только я мог найти такую кафедру английской литературы, которая была бы в состоянии преодолеть предубеждение к научной фантастике и позволила бы мне преподавать все, что я пожелаю: от антропологической теории до современной истории, от романтической литературы на среднеанглийском языке до научной фантастики, от драматургии Шекспира до теории игр и гипертекста! Иначе говоря, я понял, что мне не суждено работать преподавателем на тех условиях, о которых я так мечтаю. Впрочем, коллеги из Ватауга-колледжа сделали практически все, чтобы этот семестр был мне только в радость.
За все это время я ничего не написал. А когда семестр закончился, мне нужно было срочно заканчивать другие работы. Я должен был написать несколько текстов к видео-анимации для Живого Священного Писания. Кроме того, надо было переработать и закончить «Подмастерья Элвина», а вечерами я должен был вести курс писательского мастерства в Гринсборо. В общем, я заключил слишком много соглашений. Алекс Берман проявлял ко мне снисхождение, но и он время от времени задавал вопрос, получит ли он хоть когда-нибудь от меня книгу, которую я должен написать согласно контракту.
Я испытывал огромный соблазн включить в сборник рассказ «Фургон бродячих комедиантов», не внося в него никаких изменений, то есть в том виде, в каком он был, когда я написал первый черновой вариант. Он и в таком виде выглядел вполне профессионально и его бы наверняка опубликовали. К тому же у меня не было ни времени, ни желания к нему возвращаться и вносить в него такие изменения, которые превратили бы его в такой рассказ, который меня бы вполне устроил. И все же я не мог отдать книгу, в которой сомневался. Поэтому я решил повременить, а следовательно, повременить пришлось и Алексу.
Только в июне 1988 года, когда я уже неделю преподавал в Кларион-Уэст, я наконец ощутил в себе силы и желание вернуться к «Фургону бродячих комедиантов». Я захватил с собой все критические замечания, полученные в Сикамор-хилл. Студенты Кларион-Уэст оказались настолько эмоциональными, что я позаимствовал у них дух творческой неуспокоенности и в один прекрасный день заперся в своей комнате, где в течение четырех часов перерабатывал этот рассказ. В тот день мне не удалось его закончить, но зато мне удалось взять хороший старт. Вернувшись домой, я смог всего за несколько, закончить новый черновой вариант. В ходе работы объем увеличился с 18 000 слов до 30 000, но я понял, что двигаюсь в правильном направлении.
Следующую неделю я провел в Огайо, и многие из моих студентов, принимавших участие в семинаре писателей, который проходил в Антиоке, оказались настолько благосклонны ко мне, что, отказавшись уходить на обеденный перерыв, прослушали мой новый черновой вариант и высказали свои критические замечания. Их комментарии оказали мне существенную помощь в окончательной доводке рассказа. Я прервал перепечатывание вступительной части рассказа, и стал вносить изменения с целью сделать его менее интроспективной. Но рассказ все еще не полностью меня удовлетворял. Тогда я решил показать те перемены, которые происходят в семье, но для этого нужно было сначала показать, что из себя представляла эта семья. Такая задача, естественно, потребовала времени, а количество страниц увеличилось. И вот я наконец понял, что рассказ готов. Главный рассказ этого сборника оказался самым трудным и был закончен самым последним.
Еще когда объем «Фургона бродячих комедиантов» составлял всего лишь 18 000 слов, я пообещал Гарднеру Дозуа, что он будет первым, кто увидит эту работу. Когда рассказ был наконец закончен, я отправил ему экземпляр, не сомневаясь в том, что рукопись объемом в 30 000 слов не имеет ни малейшей надежды быть опубликованной в «Азимове». Но, к моему удивлению, Гарднер принял ее, и это несмотря на то, что, по его собственным подсчетам, объем рассказа составил 36 000 слов. Но все равно он мог появиться на страницах «Азимова» лишь спустя шесть месяцев после того, как эта книга будет выпущена издательством «Phantasia Press». В общем, либо Дозуа человек слишком широких взглядов, либо он просто ненормальный, но в любом случае я благодарен ему за то, что он предложит мою работу своим читателям.
Но я еще не закончил с «Фургоном бродячих комедиантов». Несмотря на всю проделанную работу, повествование, которое вы прочитали на этих страницах, еще не конец. Ведь рассказ был задуман как пьеса с музыкальным сопровождением, и я буду полностью удовлетворен лишь тогда, когда увижу, как актеры играют роли, а грузовик семьи Аалей вращается на поворотной сцене. Я хочу увидеть, как Кэти играет Бетси Росс, Тули играет Ройала Ааля, а Дивер находит свое место в семье актеров. Возможно, этого никогда не случится, но я все же посылаю Роберту Стоддарду законченную рукопись «Фургона бродячих комедиантов».
Теперь, Роберт, все в твоих руках.
Орсон Скотт Кард
Гринсборо
Июль 1988
ПОСЛЕСЛОВИЕ
В марте 1982 года я прочитал статью о сессии международной конференции, посвященной фантастике в искусстве, в которой я доказывал, что научная фантастика и доктрина мормонов придерживаются весьма противоположных взглядов на будущее. В силу того, что они по-разному видят будущее и понимают, каким оно должно быть, писателю трудно совместить эти два различных подхода. Окончательная версия этой статьи была опубликована в журнале «Dialogue: A Journal of Mormon Thought» осенью 1984 года. Ссылаясь на ранние романы Орсона Скотта Карда, я приводил их в качестве примера того, что писатель может довольно близко подойти к совмещению этих двух взглядов, но все же я высказывал сомнения относительно того, что ему когда-либо удастся их совместить.
Затем кое-что заставило меня изменить свое мнение.
В январе 1985 года я получил от Карда письмо. Это было для меня полной неожиданностью. Мы никогда не встречались и никогда не переписывались, и вдруг ни с того ни с сего ко мне приходит из Северной Каролины толстый пакет с письмом, ответом на мою статью (позже опубликованном как статья Карда «НФ и Религия» в летнем, 1985 года, номере «Диалога») и машинописной копией одного короткого рассказа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике