фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он вел себя, словно чужеземец, и смотрел на кашу так, словно видел ее в первый раз. Когда они попытались с ним заговорить, то заметили, что он ведет себя так, как будто совсем их не слышит.
– Ты что, глухой? – спросил Скотти. – Ты что, меня не слышишь? Ты глухой?
На этот раз мальчик едва заметно качнул головой.
– Он нас слышит! – заорал Скотти.
– Конечно, слышит, – сказала сестра Монк, стоявшая вдали, у костра. – Не приставайте к нему.
– Твоих родных убили? – спросил Мик.
Мальчик пожал плечами.
– Наших убили. Застрелили пару лет назад в Северной Каролине.
Мальчик опять пожал плечами.
– Как тебя зовут? – спросил Мик.
Мальчик замер. Он стал неподвижен, словно статуя.
– Ведь у тебя есть какое-то имя, разве не так?
Может быть, у него и было имя, но они так и не узнали, как его зовут. После ужина брат Тиг отдал мальчику свой спальный мешок, а тот его даже не поблагодарил. Странный он был какой-то, этот мальчик.
Но несмотря на это, брат Тиг вплоть до самого окончания похода, следил за тем, чтобы новичок все время был у него на виду. Он постоянно за ним присматривал, разговаривал с ним или что-нибудь ему объяснял. Мику оставалось только завидовать – ведь брат Тиг заботился о незнакомце точно так же, как раньше заботился о Мике, но мальчик не утруждал себя взаимностью. Лишь Скотти сумел разгадать эту загадку. «Для брата Тига это, наверное, то же самое, что разговаривать с младшим братом», – сказал он. Это объяснение вполне удовлетворило Мика, и с тех пор он и не пытался вмешиваться в эти отношения. Теперь его больше не раздражало то, что мальчик все время ездит верхом, сидя за спиной брата Тига или за спиной брата Дивера, когда брат Тиг уходил на разведку или занимался другим опасным делом.
Не прошло после этого и двух недель, как их обнаружил верховой дозор из Юты. Усадив беженцев на своих запасных лошадей, люди из дозора весь оставшийся путь сопровождали группу. Сделав большой крюк, они обошли стороной развалины Денвера и поднялись в горы. Здесь начиналась страна мормонов. «Раньше здесь не было мормонов,– заметила сестра Монк. Но теперь и эти территории входили в состав мормонского государства, и местные жители были рады тому, что мормоны восстановили закон и порядок в их разоренном и гибнущем крае.
Наконец они прибыли в палаточный город под названием Зарахемла, который должен был стать новой столицей. К этому времени большая часть жителей Солт-Лейк-Сити уже была эвакуирована из города, так как ученые предупредили, что Большое Соленое озеро уже начинает затапливать долины. Тина Монк взяла детей и отправилась с ними на прогулку к Храмовой площади, где они могли своими глазами увидеть то, что некогда было великим городом мормонов. «Теперь здесь будет Мормонское море, – сказала она. – Не забывайте, что здесь было прежде».
По Стейт-стрит плавали лодки, и вода плескалась у Южного Храма. Но Храмовая площадь была защищена дамбой из мешков с песком, и поэтому сюда еще не проникла вода. На площади столпились люди, которые хотели попрощаться с городом. Храм представлял собой гранитную гору, которую невозможно было взять с собой. Вода уже затопила его основание, и вскоре он должен был закончить свое существование в качестве неотъемлемой части церковной жизни.
– Люди оказались слишком злыми, – сказала детям сестра Монк, – но, может быть, Господь желает лишь на время спрятать от нас храм и вернет его, когда мы исправимся.
История о резне в Гринсборо и о путешествии из Северной Каролины на запад распространялась довольно быстро. Они познакомились с новым губернатором Сэмом Монсоном, который был выбран согласно новой конституции государства Дезерет. Этот молодой человек был не намного старше брата Тига, но гораздо младше брата Дивера. Он отнесся к ним с большим уважением, пообещал предоставить работу взрослым и сдержал свое обещание.
Но им пришлось расстаться друг с другом – здесь и губернатор не смог бы им помочь. Закон о сиротах требовал того, чтобы дети, у которых погибли оба родителя и не осталось близких родственников, были отданы в семьи, в которых есть оба родителя. В те времена было ужасно много сирот. Правда, Мик и Скотти были отданы в одну семью – это все, что удалось сделать для них.
Мик был уверен в том, что если бы брат Тиг был женат, то он усыновил бы мальчика, которого они нашли. Но его пришлось отдать властям, и это оказалось для брата Тига большим ударом. Но он не стал спорить. Он лучше других понимал, что мальчику нужны родители, которые будут день и ночь за ним присматривать. Этого брат Тиг как раз и не мог себе позволить, особенно после того, как получил новую работу. Он стал одним из дозорных и занимался поиском людей, которые шли на запад, в Дезерет. Он сопровождал и охранял их. Эта работа была ему по душе, и он прекрасно с ней справлялся, но порой больше месяца не бывал дома.
Они вполне могли потерять связи друг с другом, что случалось с членами большинства групп беженцев. Но то, что они были единственной группой уцелевших во время резни в Гринсборо, накрепко связало их друг с другом. Тина Монк навещала мальчиков и писала им письма. Брат Дивер время от времени брал с собой Мика и Скотти на богословские беседы, которые он проводил в близлежащем районе города. Единственным человеком, след которого они потеряли, оказался тот самый мальчик, но ведь он находился среди них всего лишь пару недель и за все это время не сказал ни слова и даже не назвал своего имени. Порой это расстраивало Мика, но с этим уже ничего нельзя было поделать. Они помогли ему, сделали для него все, что могли, но он не был одним из них, он не прошел вместе с ними через все те испытания, что выпали на их долю. Так что некого было винить в том, что они потеряли с ним связь. Они сделали то, что должен был сделать каждый – помочь другому, сделать для него все, что только возможно.
До конца дней своих Мик не забывал об этом путешествии. Он помнил каждую мелочь, словно все это случилось с ним только вчера. Во время встреч с Джейми Тигом оба с радостью приветствовали друг друга, смеялись и говорили остальным, что они одногодки и что родились в один день. Так было на свадьбе Джейми и Мари Спикс и во время встречи на Конференции. И это была истинная правда, потому что оба они родились заново в то весеннее утро в ледяных водах реки, бежавшей по склонам Аппалачей.
РАБОТЫ ПО СПАСЕНИЮ ИМУЩЕСТВА
У паромной переправы начинался такой крутой подъем, что грузовик никак не мог разогнаться. Включив пониженную передачу, Дивер вздрогнул, услышав скрежет шестерней. Звук был такой, словно не колеса, а шестерни коробки передач катились по гравию. Двигаясь по просторам Невады, он все время мучился с коробкой передач, и если бы паром из Вендовера не помог Диверу преодолеть эти последние мили по Мормонскому морю, ему бы пришлось совершить длительный пеший марш. Но, к счастью, все обошлось, и это был хороший знак. На некоторое время Дивер подчинился воле обстоятельств.
Механик хмуро смотрел, как Дивер со скрежетом въехал на грузовой склад.
– Ты же уделал сцепление, парень. Дивер выпрыгнул из кабины.
– Сцепление? А что это такое? Механик даже не улыбнулся.
– Ты что, даже не заметил, что у тебя накрылась трансмиссия?
– Всю дорогу по Неваде механики предлагали ее отремонтировать, но я говорил им, что могу это доверить только вам.
Механик посмотрел на него как на психа.
– Во всей Неваде нет ни одного механика.
«Если бы ты не был так туп, – подумал Дивер, – то понял бы, что я шучу. Эти пожилые мормоны такие прямые, что у них даже распрямились все извилины, во всяком случае у некоторых из них». Но Дивер ничего этого не сказал, а лишь улыбнулся.
– Этому грузовику придется здесь постоять несколько дней,– сказал механик.
«Мне везет, – подумал Дивер. – У меня как раз есть кое-какие дела».
– А сколько именно дней, как вы считаете?
– Через три дня я тебя отпущу.
– Меня зовут Дивер Тиг.
– Иди к диспетчеру, он выпишет тебе деньги.
Подняв капот, механик принялся за свою обычную работу, а ребята со склада стали разгружать старые стиральные машины, холодильники и прочий хлам, который Дивер подобрал во время своей поездки. Дивер просунул данные о пробеге в окошечко, и диспетчер выдал ему деньги.
Семь долларов за пять дней езды, за загрузку хлама, ночевки в кабине и питание тем, что давали ему фермеры. Это было больше того, что могли заработать многие другие, но эта работа не имела перспективы. Работа по спасению имущества раньше или позже закончится. Наступит день, когда он подберет последнюю оставшуюся от прежних времен посудомоечную машину и останется без работы.
Но Дивер Тиг не собирался покорно ждать, когда наступит этот момент. Он знал место, где есть золото и целыми неделями обдумывал, как его заполучить. И если Лехи, как и обещал, достал водолазное снаряжение, то завтра утром они провернут небольшую левую операцию по спасению имущества. Если им повезет, то они вернутся домой богатыми.
Ноги Дивера одеревенели после долгого сидения в кабине, но он довольно быстро их размял, пробежав несколько коридоров Центра по спасению имущества. Перепрыгивая через две-три ступеньки, он летел по лестнице, которая вела в холл. Приблизившись к двери с надписью «МАЛЫЙ КОМПЬЮТЕР ЦЕНТРА СПАСЕНИЯ ИМУЩЕСТВА», он с силой толкнул ее и ворвался в помещение.
– Эй, Лехи! – крикнул он.– Время пошло!
Лехи Маккей не обратил на него никакого внимания. Он сидел и дергался, уткнувшись в телеэкран, который лежал у него на коленях.
– Не делай этого, а то ослепнешь, – посоветовал Дивер.
– Заткнись ты, рожа,– Лехи даже не отвел глаз от экрана. Он нажал кнопку и двинул рычаг, выступавший из черного корпуса. Разноцветная капля на экране взорвалась и разделилась на четыре капли поменьше.
– Я получил три дня отгула на время ремонта трансмиссии моего грузовика,– сказал Дивер.– Так что завтра отправляемся в экспедицию к Храму.
Лехи накрыл последнюю каплю, но на экране появились новые.
– А это и вправду забавно, – сказал Дивер, – словно метешь, метешь улицу, а на ней снова и снова появляется лошадиное дерьмо.
– Это Атари. Старинная игра. Шестидесятых или семидесятых годов. Нет, восьмидесятых. С этими осколками капель трудно справиться, ведь это всего лишь восьмибитная игра. Ее нашли в Логане. Столько лет это дерьмо пролежало у кого-то на чердаке и до сих пор фурычит.
– Те ребята, в доме которых ее нашли, наверное, и не подозревали о ее существовании.
– Наверное.
Дивер наблюдал за игрой. На экране снова и снова повторялось одно и то же.
– Сколько может стоить такая штуковина?
– Много. Пятнадцать, а может, и двадцать баксов.
– Тебя еще не тошнит от этой игры? Я прихожу и что же вижу? Сидит Лехи Маккей и точь-в-точь, как это делали в стародавние времена, трясет своей башкой, отгоняя всякого, кто к нему пришел. А ведь те ребята, что когда-то играли в эту игру, не получали от нее ничего, кроме головной боли. Ведь она только замусоривает мозги.
– Умолкни, я пытаюсь сосредоточиться.
Игра, наконец, закончилась. Лехи поставил черный ящик на место, выключил аппарат и встал.
– У тебя все готово к завтрашним подводным работам? – спросил Дивер.
– Хорошая игра. Должно быть, в прежние времена развлечения занимали уйму времени. Мама говорит, что раньше детей до шестнадцати лет нельзя было даже брать на работу. Такие тогда были законы.
– Жаль, что ты родился слишком поздно,– сказал Дивер.
– Да уж.
– Послушай, Лехи, ты даже не научился отличать дерьмо от конфеты. Ты ведь еще путаешь божий дар с яичницей.
– Не говори так, иначе нас обоих вышвырнут отсюда.
– Мне-то не надо следовать школьным правилам, ведь я уже закончил шесть классов. Мне девятнадцать, и я уже пять лет живу сам по себе.
Вытащив из кармана свои семь долларов, он помахал ими перед носом у Лехи и небрежно сунул обратно.
– У меня все о'кей, и я могу говорить все, что захочу. Думаешь, я боюсь епископа?
– Епископ меня не страшит. Я ведь даже в церковь-то хожу только ради мамы. Терпеть не могу все это дерьмовое сюсюканье.
Лехи расхохотался, но Дивер заметил, что собственные слова его немного испугали. «К шестнадцати годам, – подумал Дивер, – он подрос и стал достаточно сообразительным, но в душе так и остался маленьким ребенком. Он не понимает, что значит быть мужчиной».
– Скоро здесь будет дождь.
– Здесь постоянно бывают дожди. Как, по-твоему, какого черта вода в озере все время прибывает? – Лехи ухмыльнулся, отключая аппаратуру, которая стояла на стеллаже.
– Я имел в виду Лоррейн Уилсон[прим.3].
– Я знаю, что ты имел в виду. Она взяла свою лодку?
– Да, а еще она захватила с собой набор буферов средних размеров,– Дивер потер руки.– Их нужно немного помять.
– Почему ты все время говоришь непристойности? С тех пор, как ты, Дивер, стал работать на грузовике, твой рот превратился в помойку. Да и вообще ее фигура больше похожа на мешок.
– Что ты хочешь, ведь ей почти пятьдесят, – Диверу показалось, что Лехи уклоняется от разговора. А это могло означать, что он опять не выполнил порученное ему задание.
– Ты можешь достать водолазное снаряжение?
– Я его уже достал. А ты-то думал, что я буду вешать тебе лапшу на уши? – Лехи снова ухмыльнулся.
– Ты? Будешь вешать лапшу на уши? Да я тебе полностью доверяю.
Дивер направился к двери. Он слышал, как за его спиной Лехи отключил еще несколько приборов. В этом помещении расходовалась уйма электроэнергии, и это было неудивительно, ведь Центру постоянно требовались данные компьютеров, а единственным источником поступления компьютеров были работы по поиску брошенного имущества. Но когда Дивер видел, как одновременно работают все эти электроприборы, он невольно начинал размышлять о собственном будущем. О всех тех машинах (абсолютно новых), которые он всегда хотел иметь, и об энергии, которая им потребуется, об одежде, которую еще никто не надевал, о собственной лошади и повозке, и даже о легковом автомобиле. Может быть, именно он станет тем самым парнем, который возродит производство легковых автомобилей. Но эти дурацкие игры по размазыванию капель были ему совсем не нужны.
– Все это никчемное дерьмо осталось в прошлом.
– О чем ты говоришь? – спросил Лехи.
– Все твои компьютерные штучки остались в прошлом.
Этого было достаточно для того, чтобы Лехи, как всегда, завелся. Услышав позади себя его лепет, Дивер злорадно ухмыльнулся, понимая, что сильно задел парня. А Лехи твердил, что, мол, теперь компьютеры используются гораздо лучше, чем прежде, и что именно благодаря компьютерам все работает и так далее и тому подобное. Это было очень мило, Диверу всегда нравилась пылкость, с которой паренек отстаивал свою точку зрения. И всякий раз он спорил с таким жаром, как будто от этого зависела судьба мира. Но Дивер-то знал истинное положение дел. Цивилизация погибла, ее больше нет, и все, что от нее осталось, уже не имеет никакого значения. Так что все это дерьмо можно утопить в озере. Выйдя из Центра, они пошли вдоль сохранившейся от прежних времен стены. Далеко внизу лежала гавань – небольшой кружок воды, у края которого прилепился Бинэм-Сити. Когда-то там добывали медь открытым способом, но после наводнения был прорыт канал, и вода заполнила карьер. Так что теперь на острове Оквирр, который лежал посреди Мормонского моря, была прекрасная гавань. Здесь вовсю дымили фабрики и никто не жаловался на ужасную вонь.
Множество людей спускалось вместе с ними по грязной дороге, резко уходившей вниз, к гавани. В самом Бинэм-Сити никто не жил – сюда лишь приезжали на работу. Производство здесь было круглосуточным, работали посменно. Лехи тоже работал посменно. Он и его семья жили за Иорданским проливом, на Вышегоре. Хуже места для проживания трудно было себе представить. Выбраться оттуда можно было только на пароме в пять утра, а возвращаться домой приходилось в четыре часа дня тем же видом транспорта. Лехи предложили после работы приходить на пару часов в школу, но Дивер счел это глупостью и постоянно отговаривал Лехи. Он был убежден в том, что, отнимая слишком много времени, школа мало что дает и является пустым делом. Вот и сейчас продолжалась эта дискуссия.
– Мне надо ходить в школу,– сказал Лехи.
– Скажи-ка мне, сколько будет два плюс два, неужели ты этого еще не знаешь?
– Ну хватит тебе.
– Вполне достаточно четырех классов, а дальше учиться ни к чему, – Дивер слегка толкнул своего собеседника. Обычно Лехи отвечал ему тем же, но на этот раз удара не последовало.
– Пойди-ка попробуй получить нормальную работу без свидетельства об окончании шести классов. А у меня оно уже почти в кармане.
Они подошли к парому. Лехи вытащил свой пропуск.
– Так ты завтра идешь со мной или нет?
Лехи скорчил гримасу:
– Я не знаю, Дивер. Ведь могут арестовать уже за то, что ты там просто шляешься. Глупо так рисковать. Говорят, что в этих старых небоскребах происходят совершенно невероятные вещи.
– Мы не будем заходить в небоскребы.
– А там, куда ты намерен проникнуть, Дивер, даже еще более невероятные. Я не хочу туда идти.
– Ну да, ангел Морони, наверное, только и ждет того, чтобы выскочить и погрозить тебе пальцем.
– Не говори так, Дивер.
Дивер стал его щекотать. Лехи с хохотом попытался увернуться.
– Прекрати, урод! Хватит. Вообще-то статуя Морони была перенесена на монумент Соленому озеру, который находится на вершине горы. И он постоянно охраняется.
– Во всяком случае, эта статуя покрыта листами золота. Говорю тебе, там внизу, в Храме, эти старые мормоны спрятали тонны золота. Оно только и ждет человека, который не побоится призрака Биджами Янга и...
– Заткнись, сопляк, понял? Нас могут услышать! Оглянись, мы не одни!
И это было сущей правдой. Некоторые из присутствующих внимательно на них смотрели. Впрочем, Дивер уже давно заметил, что пожилым людям нравится наблюдать за молодежью. Видно, это помогало старым пердунам смириться с тем, что они выброшены на обочину жизни. Они словно говорили: «Ладно, пусть я скоро умру, но я, по крайней мере, не такой идиот, как ты». Дивер же, глядя прямо на женщину, не сводившую с него глаз, бормотал: «Ладно, я идиот, но по крайней мере я не умру».
– Послушай, Дивер, ты всегда это говоришь там, где тебя могут услышать?
– Да, верно.
– Во-первых, Дивер, они еще не скоро умрут. Во-вторых, ты несомненно идиот. И в-третьих, уже подошел паром,– Лехи слегка ткнул Дивера в живот.
В притворной агонии Дивер перегнулся пополам.
– Эй, вы только посмотрите, как неблагодарен этот малец! Я отдал ему последний кусок хлеба и вот что получаю взамен.
– Никто не говорит с таким акцентом, Дивер! – крикнул Лехи. Паром уже отошел от берега.
– Завтра в полшестого! – крикнул Дивер.
– Не пудри мне мозги, ты никогда не встанешь в полпятого...
Однако шум, производимый паромом, фабриками и грузовиками, заглушил конец фразы. Впрочем, Дивер догадывался, чем она могла закончиться. Несмотря на свои шестнадцать лет, Лехи был отличным парнем. Дивер знал, что когда женится, его жене обязательно понравится Лехи. А будущей жене Лехи понравится Дивер. По-другому и быть не могло, ведь в противном случае ей придется поискать другого мужа.
Домой, в Форт-Дуглас, он поехал на трамвае. Потом пошел пешком к старым баракам, в одном из которых Рейн разрешила ему остановиться. Судя по всему, здесь когда-то было складское помещение, а теперь она хранила в нем швабры и моющие средства, но места вполне хватило и для того, чтобы поставить койку. Здесь было не особенно просторно, но зато он жил на острове Оквирр и в то же самое время находился не слишком близко от вонючих, задымленных и шумных фабрик. Здесь он мог, по крайней мере, выспаться, и это было главное, поскольку большую часть времени он проводил за рулем грузовика.
Вообще-то, эту комнату нельзя было назвать домом. Скорее его домом было помещение, в котором обитала Рейн. Именно здесь, в дальней части бараков, продуваемой сквозняками, эта коренастая неряшливая женщина вдоволь обеспечивала его хорошей пищей. Именно туда он сейчас и держал путь. Войдя прямо на кухню, он так напугал ее, что она завопила от испуга и как следует отругала его за это и за то, что он не вытер ноги и везде наследил. Позволив ему схватить кусочек яблока, она набросилась на него, отчитывая за то, что он не может подождать ужина.
Бесцельно слоняясь в ожидании ужина, он заменил лампочки в пяти комнатах. Каждая ютившаяся здесь семья занимала не более двух комнат, и, как правило, им приходилось по очереди пользоваться немногочисленными кухнями. В некоторых комнатах ему приходилось видеть совсем неприглядные картины: семейные сцены в них прекращались лишь на тот короткий период времени, пока он менял лампочки, но иногда не наблюдалось даже такого перемирия. В других комнатах все было нормально и, несмотря на тесноту, люди прекрасно уживались друг с другом. Дивер был убежден в том, что его семью следует отнести именно к таким счастливым семьям. Ведь если бы имел место какой-нибудь скандал, он бы его не забыл.
После ужина Рейн и Дивер везде выключали свет на то время, пока она слушала старый проигрыватель, который Дивер выпросил у Лехи. На самом деле никто этого от них не требовал, но оба считали, что не стоит зря расходовать электричество. Однако по первому требованию они снова включали свет.
Рейн хранила несколько записей времен ее молодости. Все эти песни были очень ритмичными, и порой она вставала и двигалась в такт музыке. Дивер не понимал, в чем смысл этих странных коротких танцев, до тех пор, пока не представил ее в образе молодой, гибкой девушки и не вообразил, каким могло быть в те времена ее тело. Представить себе это было нетрудно, так как об этом говорили ее глаза и постоянная улыбка. Ее движения открывали то, что было скрыто годами потребления пищи, изобилующей крахмалом, и длительное отсутствие физических нагрузок.
Затем Дивер, как всегда, стал вспоминать о девушках, которых он видел из кабины грузовика, проезжая мимо полей, где они трудились не разгибая спины. Услышав шум приближающегося автомобиля, девушки выпрямились и стали махать ему руками. Впрочем, грузовик Центра по спасению имущества всегда так приветствовали. Для некоторых людей это была единственная штуковина с мотором, которая когда-либо мимо них проезжала. Для них этот грузовик был единственным напоминанием о существовании древних машин. Все тракторы и вся электроэнергия были направлены на освоение новых пахотных земель, тогда как старые постепенно умирали. Фактически эти девушки приветствовали одно из последних воспоминаний о былой цивилизации. От этих мыслей Диверу стало грустно, а он не переносил грусть. «Все эти люди, – подумал он, – цепляются за прошлое, которого никогда не было».
– Его никогда не было, – громко сказал Дивер.
– Нет, оно было,– прошептала Рейн.– Девушки просто хотят веселиться, – бормотала она, повторяя слова песни. – Когда я была девушкой, я ненавидела эту песню. А может быть, ее ненавидела моя мама.
– Ты тогда тоже жила здесь?
– Нет, в Индиане, – ответила она, – это один из штатов на востоке.
– Вы тоже стали беженцами?
– Нет, мы переехали сюда, когда мне было шестнадцать или семнадцать, точно не помню.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике