фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Джек сделал, что его просили. Вскрыв белый узкий конверт, он нащупал в нем купюры — все с Гровером Кливлендом.
— Я могу и не справиться...
— Все равно берите деньги. Я знаю, что вы приложите все силы.
Он посмотрел на вырезку из газеты. Статья двухнедельной давности на нескольких полосах. Имя автора статьи о дорментализме в «Лайт» — Джейми Грант.
«Лайт»... ну почему из всех газет Нью-Йорка снова «Лайт»? Несколько месяцев назад у него был не лучший опыт общения с одним из репортеров этой газеты. Воспоминания о прошедшем июне нахлынули на него... его сестра Кейт... и этот мальчишка-репортер... как его звали? Сэнди Палмер. Верно. Из-за него ему пришлось пережить несколько не самых приятных минут.
— Обязательно прочтите, — сказала Мария. — Поймете, что такое дорментализм.
Джек увидел заголовок «Дорментализм пли идиотизм?» и улыбнулся. Кем бы ни был Джейми Грант, он ему уже понравился.
Засунув конверт в карман, он взял статью.
— Сразу же принимаюсь за дело.
— Прекрасно. — Улыбка Марии увяла. — Но вы не подведете меня?
— Нет, если смогу помочь. Гарантировать могу лишь, что приложу все старания.
Женщина вздохнула:
— Догадываюсь, что ничего больше не могу и требовать. С чего вы начнете?
Джек показал на вырезку.
— Первым делом постараюсь узнать как можно больше об этом дорментализме. А потом, не исключено, стану новообращенным.
3
Вернувшись на улицу, Джек испытал искушение быстренько добраться до Джиа — она жила менее чем в десяти кварталах от Марии Роселли, — но визит отнял времени больше, чем предполагалось, и он уже опаздывал на встречу с другим клиентом.
В давние времена, задолго до его рождения, можно было воспользоваться надземкой на Второй авеню. Или на Третьей. Сейчас к его услугам на Сорок девятой был автобус, пересекавший весь город. Он вылез в Вестсайде, чтобы на метро добраться до Хулио.
Автобус был полупустой, и он смог найти свободное место. Развернув статью о дорментализме, Джек обратил внимание на рекламное объявление над соседними сиденьями. Он присмотрелся. Черт меня побери, если оно не о дорменталистской церкви. Он встал, чтобы изучить его.
"ДОРМЕНТАЛИЗМ!
Лучшая часть Вашего существа дремлет! Церковь дорменталистов поможет разбудить ее. Восстановите контакт с ней! НЕ ОТКЛАДЫВАЙТЕ! Приходит мгновение перемен! Вы же не хотите остаться вне его! ГОТОВЬТЕСЬ! Присоединяйтесь к миллионам Искателей Себя! Идите в ближайший храм дорменталистов и найдите там Иного Себя... до того, как стало слишком поздно!"
Внизу тянулся бесплатный телефонный номер и адрес на Лексингтон-авеню. Джек записал их рядом со статьей.
— Если вы хотите себе добра, вам стоит держаться подальше от этого, — услышал он за спиной скрипучий голос.
Повернувшись, Джек увидел на соседнем сиденье согбенную пожилую женщину.
— Простите?
— Вы меня слышали. Как они могут называть себя церковью, если никогда не упоминают Господа? Они творят дьявольские дела, и если вы приближаетесь к ним, то подвергаете опасности свою бессмертную душу.
Джек инстинктивно оглянулся в поисках какой-нибудь собаки, но не нашел ее. При женщине не было достаточно большой сумки, в которой можно было бы спрятать ее.
— У вас есть собака? — спросил он.
Она удивленно посмотрела на него:
— Собака? Почему вас это интересует? Я говорила о вашей бессмертной душе и...
— У вас... есть... собака?
— Нет. У меня есть кошка, но вас это не касается.
У него чуть не сорвался с языка резкий ответ, но он проглотил его. Что за дряхлая любительница вмешиваться в чужие дела? Он снова посмотрел на объявление. Последняя строчка не давала ему покоя.
Иного Себя...
Само по себе это слово иной вызвало у него тревожные воспоминания. А тут еще эта пожилая женщина предупредила его относительно дорменталистов. Но те странные женщины, которые в последнее время то и дело возникали в его жизни, никогда не появлялись в одиночестве. При них всегда были собаки.
Джек опустился на свое место. Задним числом он осудил себя, что из-за всякой мелочи предстает в роли идиота.
— Я просто пыталась по-дружески предупредить вас, — тихо сказала пожилая женщина.
Посмотрев на нее, Джек убедился, что она не на шутку огорчена.
— В чем я не сомневаюсь, — сказал он. — Считайте, я предупрежден.
Джек вернулся к статье из «Лайт». «Дорментализм или идиотизм?» — этот вопрос возник еще в ранние дни существования секты — пардон, церкви. Основанная Купером Бласко в шестидесятых годах как коммуна хиппи в Калифорнии, она разрослась во всемирную организацию с отделениями едва ли не в каждой стране мира. Церковь управляется неким Лютером Брейди, которого Грант называет «пророком», поскольку пару лет назад Бласко удалился на Таити, чтобы дожидаться там воскрешения".
Уф! Дожидаться воскрешения? О таком Джек и не слышал. Ничего удивительного, что имя Бласко не встречалось в сводках новостей. Ожидание воскрешения как-то не сочетается с пребыванием в обществе.
Репортер Джейми Грант сравнивал первоначальную коммуну дорменталистов, которая существовала лишь как предлог для оргий, с мощной и крепкой всемирной корпорацией, которой она стала. Объем денежных потоков, поступавших к дорменталистам, держался в строгой тайне — проще было заглянуть в бумаги Совета национальной безопасности, чем в документы дорменталистской церкви, — но Грант прикидывал, что они определялись девятизначной цифрой.
Вопрос был в том, что же они делали со всеми этими деньгами?
Если не считать нескольких броских зданий в таких местах, как Манхэттен или Лос-Анджелес, бюджет церкви был весьма скромен. Им занимался Лютер Брейди, который, по словам Гранта, имел степень по деловому администрированию. Грант сообщил, что Высший Совет, располагавшийся в Нью-Йорке, широко вел закупки участков земли не только в стране, но и по всему миру, для чего не жалел денег. Можно было только догадываться, с какой целью.
В следующей публикации Грант обещал дать подробный портрет бездыханного Купера Бласко и Великой Личности дорменталистской церкви Лютера Брейди. И возможно, изложить причины приобретения земель.
Сложив газету. Джек уставился в окно. Автобус пересекал Пятую авеню. Молодая женщина из Азии с оранжевой прической, вся в черном, дожидаясь зеленого сигнала, болтала по мобильному телефону. Парень рядом с ней говорил сразу по двум мобильникам — и это в воскресенье? Торчащие антенны придавали ему вид какого-то насекомого. В будние дни на улицах Мидтауна было столько антенн, что он напоминал муравейник.
Никто и не мыслил, что может остаться без связи. Двадцать четыре часа в сутки все кому-то звонили. Представив себе эту картину, Джек поежился. У него самого был сотовый телефон с предоплатой, но Джек включал его, только если ждал звонка. Часто он в течение нескольких дней даже не прикасался к нему. Его устраивало, когда он ни с кем не поддерживал связь.
Если снова вернуться к статье: в той же мере, как ему нравился ее сардонический, бесцеремонный стиль, он испытывал легкое разочарование оттого, что в ней не было сказано. Статья в основном была посвящена структуре и финансам дорменталистской церкви, но не вдавалась в ее взгляды и убеждения.
Но, судя по последней строчке, эта публикация была лишь первой частью. Может, обо всем остальном пойдет речь попозже.
4
Джек вышел из автобуса на Бродвее, но, прежде чем нырнуть в подземку, купил последний номер «Лайт», который обычно выходил по средам. Пролистав его, он не нашел продолжения статьи, но обнаружил номер телефона редакции.
Вытащив свой сотовый, он набрал номер. Автоматическая система стала передавать его от одного голоса к другому — «Если вы не знаете дополнительного номера вашего абонента...» — бла-бла-бла — и наконец сообщила, что он должен нажать три первые буквы имени Гранта. Он последовал этому указанию и был вознагражден звонком.
Он отнюдь не предполагал, что в воскресенье Грант сидит в редакции, но прикинул, что оставленное сообщение подготовит почву для завтрашней встречи. После третьего звонка трубку сняли.
— Грант, — сообщил серьезный женский голос.
— Это Джейми Грант, репортер? — Тон статьи создал у Джека впечатление, что автор ее мужчина.
— Она самая. Кто говорит? — Казалось, женщина ждала какого-то другого звонка.
— Человек, который только что прочел вашу статью о дорментализме.
— Вот как? — В этих кратких словах внезапно прозвучала настороженность.
— Да, и я хотел бы как-нибудь поговорить с вами на эту тему.
— Забудьте. — Голос охрип. — Вы считаете меня идиоткой?
Резкий щелчок дал понять, что связь прервана. Джек уставился на телефон.
Что же такого я сказал?
5
Джек запоздал, и, когда он появился у Хулио, Мэгги уже ждала его.
Пока он добирался по 9-й линии в верхнюю часть Манхэттена, Джек размышлял, как отработает деньги, полученные от Марии. Так как он не знал ни одного дорменталиста — по крайней мере, ни одного, кто признался бы в этом, — ему придется вести изыскания собственными силами. Проникнуть в нижние эшелоны этой церкви, скорее всего, будет несложно, но доступа к списку членов это ему не даст. Предварительно ему надо разобраться в иерархии церкви или, может, найти кого-то, кто вхож во внутренний круг.
У него родилась идея.
Так что он сделал непредусмотренную остановку в конторе Эрни и объяснил, что ему надо. Эрни усомнился, по силам ли ему задание.
— Да не справлюсь я, человече. Обычно я такого не делаю. Придется выяснять кучу сведений. Потребуется много времени. Да и влетит это мне в хорошую сумму.
Джек сказал, что покроет все расходы да еще выплатит внушительную премию. Предложение Эрни понравилось.
Когда Джек вошел в бар, Хулио показал на Мэгги — фамилии она не назвала, что вполне устраивало Джека, — которая сидела за дальним столом, разговаривая с Пэтси. Точнее, больше слушая. Пэтси временами заглядывал к Хулио, но общение с ним заключалось в том, что он бесконечно говорил, а вторая сторона тщетно пыталась вставить хоть слово. Джек видел, что Мэгги лишь кивает, но чувствует себя явно не на своем месте.
Бесшумно подойдя к Пэтси, Джек положил ему руку на плечо.
Пэтси дернулся, но, увидев Джека, расплылся в улыбке:
— Эй, Джеки, как дела? Я составил ей компанию, пока она ждала тебя.
У него было круглое лицо и волосы, зачесанные за уши. Носил он вязаные рейтузы, а на мир смотрел сквозь авиационные очки, которые не снимал ни днем ни ночью, в помещении и вне его. Джек не удивился бы, узнай он, что Пэтси отправляется в них и в постель.
— Великолепно, друг. Настоящий мужчина. Но теперь нам надо поговорить с глазу на глаз, так что, если ты не против...
— Конечно, конечно. — Уходя, он снова обратился к Мэгги: — Я буду в баре. Подумайте относительно обеда.
Мэгги покачала головой:
— Я правда не могу. Я должна быть...
— Просто подумайте. Это все, что я прошу.
Почему-то Пэтси пребывал в убеждении, что он неотразим — настоящий дамский угодник.
— Я бы хотела встретиться не в баре, — сказала Мэгги, когда Пэтси наконец удалился, а Джек подтянул стул.
Эта женщина, приложив лишь минимум усилий, могла выглядеть весьма привлекательной. В начале четвертого десятка, с таким бледным липом, что, скажи она Джеку, будто никогда не бывает на солнце, он бы поверил. Ни пятнышка косметики, тонкие губы, красивый нос, ореховые глаза. Светлые волосы, чуть тронутые сединой, она прикрыла легкой светло-синей шапочкой, которая словно прилетела из «бурных двадцатых» годов. Что же до фигуры, она казалась стройной, хотя мешковатый свитер и бесформенные синие брюки скрывали ее очертания. Картину дополняли разношенные кроссовки «Рибок». Она сидела прямо и неподвижно, словно вместо позвоночника у нее был стальной стержень. Казалось, весь ее облик был рассчитан, чтобы не привлекать ни малейшего внимания мужчин.
Но если и так, с Пэтси этот номер не прошел. Но сейчас Пэтси уже заигрывал с другой особью без хромосомы Y.
— Вам не нравится у Хулио? — спросил Джек.
— Мне вообще не нравятся бары — я их не посещаю и не думаю, что могу в них хорошо себя чувствовать. Слишком много женщин и детей голодают, потому что в таких местах мужчины спускают деньги, слишком многие подвергаются побоям, когда пьяница возвращается домой.
Джек кивнул:
— Не буду с вами спорить, но не думаю, что ваши обвинения относятся к здешней публике.
— Что же в ней такого особенного?
— Большинство из них холостяки или разведены. Они много работают, но круг общения у них невелик. Когда они возвращаются домой, бить там некого.
— Почему бы им не тратить на благотворительность те деньги, что они пропивают?
Джек лишь покачал головой:
— Потому что они предпочитают спустить их в компании друзей.
— Я могу придумать много способов проводить время с друзьями, кроме пьянства.
Оглянувшись, Джек прищурился на яркое полуденное солнце, лучи которого, пробиваясь сквозь окна фасада, падали на голые ветви мертвого фикуса и иссохшие плети висячих растений, погибших так давно, что успели мумифицироваться. «Еще один кирпич в стене», — стонал музыкальный ящик, и Лу подчеркивал ритм, колотя по стойке.
Почему бы и не любить эту обстановку?
Вчера на их первой встрече она была такой же сдержанной. Джек поймал себя на том, что ему трудно поверить, будто такую ханжу можно чем-то шантажировать. Что же она когда-то сделала, из-за чего сейчас оказалась у кого-то на крючке?
Руки она держала на столе перед собой, намертво сцепив пальцы. Джек мягко прикоснулся к ним:
— Я не враг вам, Мэгги.
Плечи женщины обмякли, она закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Когда она снова посмотрела на него, из-под ресниц текли слезы.
— Я знаю. Простите. Просто... просто я не отношусь к плохим людям. Я была хорошей, я вела чистую жизнь, жертвовала собой ради других, давала на благотворительность, много и хорошо работала. Преступники, гангстеры, наркодилеры совершают преступления каждый день, но в их жизнь никто не вторгается. Я же сделала одну маленькую ошибку, всего одну, и мой мир рухнул.
Если она говорит правду, а Джек не сомневался, что так оно и есть, он испытывал к ней сочувствие. Он не мог не заметить, что за фасадом ее невозмутимости таятся боль, испуг и беззащитность.
— Вам есть что защищать — работу, семью, репутацию, свое достоинство. А у них этого нет.
С августа Мэгги находится во власти шантажиста. Вот все, что она могла сказать по этому поводу, — у кого-то на руках есть ее фотографии, которые она не хотела бы предъявлять обществу. Он нажал на нее, но Мэгги, хоть и не без труда, все же промолчала. Она не могла рассказать, что же изображено на фотографиях. Просто признала, что присутствует на них — вот и все. Для Джека этого достаточно. Если он найдет шантажиста и фотографии, то все поймет. Если нет, то это не его дело.
— Вот еще одна разница между вами и той грязной публикой: если они поймают шантажиста, то выпустят ему кишки. Вы этого делать не будете, что известно тому, кто держит вас за горло. Поэтому я и появился.
У Мэгги расширились глаза.
— Я не хочу, чтобы кому-нибудь выпускали кишки!
Джек рассмеялся:
— Это всего лишь образное выражение. Может, тот тип и заслуживает подобного наказания, но уж слишком все усложнится.
Она бросила на него недоверчивый взгляд и осмотрелась. Хотя их никто не подслушивал, она все же понизила голос:
— Человек, который рассказал мне о вас, предупредил, что вы работаете жестко. Я против насилия. Я просто хочу вернуть эти фотографии.
— Я не киллер, — сказал он ей, — но этот человек не собирается так просто возвращать вам фотографии, пусть даже я очень вежливо попрошу его. Я постараюсь это сделать так, чтобы он даже не догадался, на кого я работаю, но без пары грубостей, пожалуй, не обойтись.
Она скривилась:
— Только не выпускайте ему кишки.
Джек рассмеялся:
— Да забудьте вы о них. Я хотел бы узнать, кто сказал вам, что я жестко работаю. Как его имя?
Тонкие губы Мэгги сложились в некое подобие улыбки.
— С чего вы взяли, что это он?
Она явно не была настроена идти ему навстречу. Ладно, он подождет. И присмотрится. Клиенты, не имеющие рекомендаций, требуют дополнительного внимания.
— О'кей. Начнем сначала: вы принесли первую половину моего гонорара?
Она отвела глаза:
— У меня его нет. У меня вообще мало денег, и большая часть их ушла, чтобы рассчитаться с этим... животным. — Казалось, ей требовалось сделать над собой усилие, чтобы назвать шантажиста по имени. Что это за женщина? — Я подумала... не могу ли я расплатиться в рассрочку?
Откинувшись на спинку стула, Джек посмотрел на нее. Первым его желанием было сказать ей — забудьте. Он занимается этими делами отнюдь не ради развлечения. Слишком часто договор вынуждал его оказываться на линии огня; все было бы по-другому, будь у него запасная шкура, но та, что на нем, была единственной и неповторимой. Так что он предпочитал получать добрую долю гонорара в виде предоплаты. Рассрочка же предполагала долгие отношения, извинения за опоздания и так далее и тому подобное. Он не хотел ни иметь дело с банком, ни поддерживать с клиентом длительные отношения. Он хотел взяться за дело, покончить с ним — и распрощаться.
Кроме того, ситуация с шантажистом может осложниться.
Но двадцать пять кусков, спокойно лежащих в кармане, вызвали в памяти слова их предыдущей владелицы.
Может быть, вам придется тратиться на вознаграждение тому, кто доставит какие-то сведения...
Женщина, которая хорошо работала и тратилась на благотворительность, достойна, чтобы на нее было немного потрачено.
Тем не менее он не мог заставить себя сразу же дать согласие.
— Что ж, как я говорил вам вчера, работа может оказаться нелегкой, и гарантий дать я не могу. Мало просто получить ваши фотографии. Необходимо раздобыть и негативы. Но если он пользовался цифровой камерой, их вообще не существует. Кадры могут существовать на любом жестком диске, да к тому же быть и продублированными. Чтобы разыскать их, потребуется время. Но это уже второй этап. На первом этапе надо выяснить, кто именно шантажирует вас.
Она задумчиво покачала головой:
— Я просто не представляю...
— Этот человек знает вас. Как только мы определимся с ним, потребуется изъять все копии снимков, где бы он их ни хранил. Но он не должен будет знать, что за всем этим стоите вы.
— Как вы с этим справитесь?
— Идеальный сценарий — создать иллюзию несчастного случая. Скажем, пожара. Но это не всегда осуществимо. Если вы не единственная его жертва — а я знал парня, который вообще сделал карьеру на шантаже, — то это несколько легче.
— Как?
— Я смогу похитить не только ваши материалы.
— Не понимаю.
— Если у него много жертв, но пропадут только ваши материалы, он все поймет. Если же я уничтожу все, что найду, у него будет несколько подозреваемых. Но в любом случае он будет стараться выжать из вас все, что возможно.
— Но как...
— Он будет исходить из того, будто вы думаете, что фотографии все еще у него. Вот почему мы и должны отвести от вас подозрения.
— Вы говорите так, словно и раньше занимались этим.
Джек кивнул. Ему не раз звонили по делам, связанным с шантажом. Многие жертвы не могли обращаться к копам, потому что им пришлось бы рассказывать о вещах, за умолчание о которых из них и сосали кровь. Они представляли, что дальше могло последовать судебное разбирательство, об их секретах трубили бы все газеты, или, по крайней мере, о них стало бы известно в обществе. Но часть жертв, доведенных до крайности, когда они не могли или не хотели больше смиряться с таким положением, принимали решение искать выход за пределами системы. Вот тут на сцене и появлялся Джек.
— Много раз. Может, даже имел дело с вашим безымянным источником.
— О нет. Он никогда... — Рука Мэгги взлетела ко рту.
Попалась, подумал Джек, но не стал говорить на эту тему. Из числа тех, кто мог быть в числе подозреваемых, отпала примерно половина. По крайней мере, для начала.
— Что же до рассрочки... мы что-нибудь придумаем.
На этот раз она улыбнулась, блеснув белыми зубами:
— Спасибо. Я позабочусь, чтобы вы получили свои деньги. До последнего пенни, — и открыла свою черную книжку без названия. — Все же я смогла принести вам сто долларов, которые вы просили.
Она протянула ему стодолларовую купюру и два сложенных листа бумаги.
Джек сунул деньги под свитер, в нагрудный карман рубашки. В этот раз шантажист хотел получить тысячу. Ему придется удовольствоваться лишь малой частью. И пошлет ее Джек.
У него была причина, чтобы самому заняться этим. Важно, что таким образом он мог выследить шантажиста. Он уже делал это. Посылаешь деньги в плотном многослойном конверте, куда встраиваешь крохотный радиомаячок — и следишь за ним.
Он развернул первый лист, где аккуратным почерком Мэгги сообщалось, что в данный момент больше выслать она не в состоянии. Отлично. Именно это он и посоветовал ей написать. На втором был адрес. Предполагалось, что деньги пойдут «жильцу». Далее название улицы и номер... явно почтовый ящик. Джек уже дважды сталкивался с этой улицей — Тремонт-авеню в Бронксе... ящик 224.
— Сукин сын!
— Простите?
— Я знаю этот адрес и знаю, кто шантажирует вас.
— Кто?
— Ходячий и говорящий вирус.
— Но как его зовут?
У Джека перед глазами всплыло круглое потное лицо с крупным носом, гравитационное поле которого как бы притягивало к себе в центр лица глаз и рот. Ричи Кордова — толстый, гнусный, вонючий и бесполезный кусок протоплазмы. Всего два месяца назад Джек уничтожил почти все материалы Кордовы, которые тот использовал для шантажа. Но вот фотографии Мэгги не попались ему на глаза.
— Вы его не знаете. Я говорил о нем — тот тип, который зарабатывает на шантаже.
У Мэгги был испуганный вид.
— Но как он раздобыл фотографии меня и...
И кого? — попытался понять Джек. Мужчины или женщины?
Он прекрасно представлял, как все получилось. Легальным заработком для Кордовы был частный сыск. Кто-то нанял его для расследования, в орбиту которого как-то попала эта несчастная. Засранец что-то подметил, сделал несколько снимков и теперь пускает их в ход, чтобы получать с них дивиденды.
— Не повезло. Не тот человек в неподходящее время и в неподходящем месте.
Мэгги наклонилась вперед:
— Мне нужно его имя.
— Лучше вам его не знать. Оно вам ничего не даст. Скорее доставит неприятности. — Он посмотрел на нее. — Именно так.
— Да, но...
— Я предполагаю, что вы верите в существование души?
— Конечно.
— Так вот, у этого типа не душа, а помойка.
Мэгги снова поникла.
— Это ужасно.
— Не совсем. Имей вы дело с любителем, а не с профессионалом, вам было бы проще сорваться с крючка, но вот с этим профи я уже имел дело. Я знаю, где он живет и где работает. И верну ваши фотографии.
Мэгги просияла:
— Правда?
— Ну, может, не берусь гарантировать все, но мы за несколько минут перешли от действия первого к действию второму. Это рекорд. Хотя мы все же должны послать ему деньги.
— Зачем? Я думала, что с их помощью вы выследите его. А если вы уже знаете, кто он такой...
— Есть причина, по которой мы должны загнать его в угол. Я хочу, чтобы он занервничал, чтобы стал искать связь с вами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике