А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Теория Вогана Дэвиса — это просто теория. И все же истину надо где-то обнаружить. Неважно, во что он превратился сейчас, но в молодости он был знаком с Бором, Дираком, Гейзенбергом, если верить биографам, он спорил с этими учеными на равных. Он не знал — и я тоже не очень был в курсе, пока не поговорил сегодня с Джеймсом Хаулетом, — о работе следующего поколения физиков — квантовых теоретиков, разработавших разные варианты принципа энтропии.
Боюсь, я слишком погряз в средневековом мировоззрении: когда уважаемый физик серьезно выслушивал мой вопрос, — не может ли «глубокое самосознание» изменить вселенную, — я теряю присутствие духа! Я пытаюсь следить за ходом мысли Джеймса, когда он говорит о копенгагенской интерпретации и модели множественности миров, но, боюсь, понимаю его гораздо меньше, чем среднестатистический обыватель.
Хотя есть два вопроса, на которые не может ответить даже он, при всей его разветвленной многовариантности коллапсов каждого квантового момента.
Первое: почему в истории мог быть только один «разлом истории», как его назвал Дэвис? Мейнстрим квантовой теории требует непрерывного разлома, как вы однажды мне писали: вселенная, в которой мы одновременно совершаем множество поступков, моральных и аморальных. Бесконечно ветвящееся дерево вариантных вселенных, в каждый отдельно взятый момент времени.
И даже если найти адекватный ответ на этот вопрос, даже если бы мы знали, что произошла только одна перестройка вселенной на квантовом уровне, согласно некоторым вариантам модели квантовой энтропии, — то, наблюдая сейчас за нашей вселенной, мы в некотором смысле создали Большой Разлом «тогда», а что мы сейчас наблюдаем в космосе, Анна, почему же какие-то доказательства должны были пережить этот разлом и дойти до нас? Ведь предыдущее состояние вселенной «не имеет» существования, даже теоретического!
Сейчас, пока я пишу, Джеймс Хаулет заглянул в мое письмо через плечо, покачал головой и ушел сражаться со своими компьютерными моделями математической реальности. Нет, рискну заявить, что я не дал вам даже адекватного обывательского объяснения того, что он пытался разъяснить мне.
Возможно, дело в том, что я историк: хоть мы экспериментируем только с настоящим, я сохраняю сверхъестественное убеждение, что прошлое существует — что оно существовало в реальности. И все же мы ничего не знаем, кроме настоящего момента бытия. Я вот что предположил в разговоре с Джеймсом Хаулетом: что сохранившиеся противоречивые доказательства — рукописи Анжелотти и дель Гиза — это аномалии, отклоняющиеся от предыдущих квантовых состояний, и они становятся все менее и менее «возможными» — менее «реальными». Из фактических событий средневековой истории превращаются в легенду, в литературу. Постепенно выглядят как невозможные в реальности.
А потом вы нашли рукопись в Сибл Хедингем, а группа Изобель нашла развалины Карфагена.
Я так углубился в перевод, а в промежутках не мог оторваться от созерцания изображений на экранах приборов подводного видения, что просто не было времени задуматься.
Собственно, я и не хотел задумываться.
И так было до сегодняшнего дня, когда только что Джеймс Хаулет задал мне вопрос: «Не кажется ли вам, что самое тут главное — почему стали появляться все эти открытия»?
И я, не задумываясь, поправил его: «Появляться снова».
Если когда-то было «предыдущее состояние» вселенной, если мы живем во «вторичной истории», — если возможно что-то из всего этого в принципе, если это не полный вздор, — тогда это «угасание первой истории» не может быть единственной историей. То, что мы обнаружили, — развалины Карфагена на дне Средиземного моря, военную машину каменного голема — были ли они на самом деле «там», до этого декабря?
Видите ли, вопреки Вогану Дэвису, я не могу начать формулировать теорию, которая бы объяснила, почему какие-то из этих доказательств должны показаться «вернувшимися».
Анна, если то, что я сказал, истина, значит, обстоятельства все еще непостоянны.
А если обстоятельства все еще переменны, тогда это не есть «мертвая история» — ее развитие еще идет.
Пирс.
ЧАСТЬ ТРИНАДЦАТАЯ. 16 ноября — 23 ноября 1476. Пустой тронnote 59

1
Едва выехали на опушку, в лицо, слепя глаза, хлестнула снежная крупка. Аш почти наугад галопом направила коня к северо-западным воротам Дижона.
— В город ее! — гаркнула она, перекрывая первые порывы бурана хриплым криком. — Сейчас же! За ворота, чтоб им! Ходу!
Они сгрудились тесней: Аш колено в колено с Флориан — Зеленый Христос, с герцогиней Флориан — вокруг всадники из отряда Льва, над головой хлопает промокшее знамя.
За спиной по мерзлой земле загремели подковы, пронеслись по подъемному мосту. Отряд обогнала вереница рыцарей с красно-синими султанами на шлемах — люди де Ла Марша, сообразила Аш, снимая руку с эфеса меча. Выехали встречать.
Под надежной охраной они уже спокойнее проехали по дорожке мимо траншей и баррикад визиготского лагеря — среди столпотворения беспорядочно метавшихся солдат — меся стальными подковами свежую слякоть.
Перед узким мостиком лошади замедлили шаг, сбились в кучу, и Аш в досаде ударила кулаком о луку седла. Двести конных. Она прожигала взглядом спины, бранясь в полный голос. Пришпорила лошадь, развернула ее, оглядываясь на почти невидимые за мокрой снежной завесой укрепления визиготов. Не больше десяти минут нужно, чтоб миновать узкое место, оказаться за воротами, но в мучительном нетерпении каждая минута растягивалась на полчаса.
«Лучники! — она поежилась. — Как только они там разберутся… нет, в такую погоду лучники ничего не смогут».
По загривку бегали мурашки.
Надо ждать големов с греческим огнем, как тогда, в Оксоне — мы здесь так завязли, что одной огненной струей нас всех прихватят, словно ос в гнезде!
От нетерпения у нее прихватило живот. Наконец можно снова двигаться — крики и стук подков отдаются под сводами ворот. Дыхание лошадей висело в сыром воздухе белыми облачками. Аш повернула коня вслед за измученным и хромающим серым мерином Флориан, проскочила сквозь темный тоннель ворот и вырвалась в серую дымку дневного света. Антонио Анжелотти подхватил повод ее коня.
— Герцог умер! — выкрикнул он. Лицо залито водой — от дождя?.. — Самое время поменять нанимателя! Послать гонца к карфагенцам, мадонна?
— Перестань паниковать, Анжели.
Высокое седло заскрипело, когда Аш откинулась назад, смиряя заплясавшего на каменной мостовой коня.
— У нас новый герцог… вернее, герцогиня, — поправилась она. — Флориан. Наша Флориан!
— Флориан?!
Из-за спины Анжелотти послышался бас Роберта Ансельма: «Бля!»
Аш развернула коня, круто осадила. Инстинкт властно требовал от нее сейчас же собрать отряд, бросить все пожитки, кроме жизненно-необходимых, и выехать прочь, оставив обреченный город его судьбе.
— Но нельзя же! — она с силой саданула кулаком по седлу. — Я не могу. Нельзя!
— Мадам капитан! — Оливер де Ла Марш подъехал вплотную, склонился с седла, чтобы стиснуть ее руку: перчатка к перчатке. — Займитесь обороной этих ворот! Я оставляю вам Джасси, Джонвилля и Лакомба; возьмите на себя участок стены к северу отсюда, до Белой башни! А потом нам надо с вами поговорить!
— Сир!.. — она опоздала, его гнедой конь уже топтал мокрые камни рядом с другими лошадьми бургундского отряда.
Арбалетчик Жан-Жакоб Кловетт, забравший у Анжелотти повод ее коня, передернул плечами и сплюнул:
— Сукин сын!
— Что это: привычка совать наемников в самое горячее место, или он оказывает нам честь, доверяя участок, на который должен прийтись первый удар?
— Спаси нас Господь от такой чести, босс! — горячо воскликнул Жан-Жакоб. — Какой бы хренов герцог… или герцогиня… ее ни оказывал. А вы уверены насчет дока? Нешто это может быть, что она?..
— Может, может! Именно Флориан, — проворчала Аш.
Взмыленные дымящиеся кони рыцарей Ла Марша уже оттеснили ее от Флориан, окружив лекаршу и неспешной рысцой провожая ее усталого мерина к герцогскому дворцу.
— Флориан!
За стальными плечами мелькнуло бледное лицо Флоры дель Гиз. Потом рыцари сомкнулись, закрывая ее от взгляда.
Черт! Некогда!
Аш вздернула на дыбы непокорного коня, разворачивая его к воротам.
— Анжели! Томас! Людей на стену! Рикард, предупреди капитана Джонвилля: визиготы вот-вот полезут прямиком за нами!
2
— Да где же они?!
Аш стояла у бойницы Сторожевой башни, щурясь, вглядывалась в серую круговерть. На стены Дижона обрушился ливень. По шлему и забралу текли ручейки. Доспехи, нагретые телом, защищали от пронзительного ветра, окружив ее влажным теплом.
— До темноты меньше двух часов осталось… — Роберт Ансельм втиснулся в амбразуру рядом с ней, проскрежетав тронутым ржавчиной наплечником о броню Аш. — Черт, я-то думал, за вами вся армия повалит, так их перетак!
— Так и должны были! Будь я на их месте… упускать такую возможность!
В ее ушах все еще отдавался грохот захлопнувшихся за ними ворот.
— Может, у них там мятеж начался? Может, Фарис убита? Не знаю…
— А ты бы не… почувствовала?
Она с опаской заглянула в ту часть души, которую делила с другими.
На самом краю слышимости голоса: machina rei militaris, Годфри, Дикие Машины? Первый раз в жизни она не взялась бы определить. И в самых костях еще гудел отзвук той тяжести, которую она ощутила, когда солнце, освещавшее Охоту с осеннего неба, вдруг начало меркнуть. Голоса все такие же слабые, или даже слабее, чем тогда…
— Там что-то… не в порядке, по-моему. Не знаю, с кем, или с чем. И не могу понять, насовсем, или просто временная заминка, — раздосадованная собственным страхом, Аш добавила: — И как раз, когда нам бы поговорить с Годфри, да, Роберто? Эй, а может, правда, Фарис померла? Вот ее квахиды и носятся, как безголовые цыплята, пытаясь разобраться с командованием? Потому-то и не торопятся со штурмом…
— Это их надолго не задержит… — Ансельм высунулся подальше за проем бойницы, пытаясь высмотреть Хоть что-нибудь в серой мгле. — Я провел перекличку. Двое из наших командиров все еще отсутствуют. Джон Прайс и Эвен Хью.
— Паршиво…
Аш прищурилась. Пар дыхания висел перед лицом, мешал смотреть. Сверху обрушился целый водопад. Она не вздрогнула.
— Прайс наездник-то никудышный… Никого за ними не высылать, — собственная резкость удивила ее.
Роберт попытался возразить:
— Девочка…
Аш оборвала:
— Меня это тоже не радует. Но пока мы не разберемся, что происходит, ничего не поделаешь. Герцог мертв. Город в любую минуту может взорваться изнутри. Мне нужно на совещание с де Ла Маршем; мне нужно повидать Флориан! Потом, может, и пошлем кого через боковые ворота.
Ансельм заметил с мрачным сарказмом:
— Мы понятия не имеем, что делается у крысоголовых. И у бургундцев, кстати. Тебе это не нравится? Мне тоже.
Плеск текущей по камню воды стал громче. Аш вжалась в узкую амбразуру, чувствуя, как плечи сжимают холодные стены. Под стеной за несколько ярдов уже ничего не видно.
Она вжалась в стену, давая место Роберту. Он нахохлился, сплюнул, забрызгав слюной темный камень подоконника.
— В такую погоду у них порох подмокнет и канаты катапульт растянутся…
Он не успел договорить: словно в ответ на его слова послышался пронзительный свист, завершившийся ударом. Все стоявшие рядом невольно присели. Аш отскочила от бойницы и, грохоча железом, метнулась выглянуть за дверь. Отдаленный разрыв и слабая вспышка где-то в разрушенных кварталах. У нее по спине поползли мурашки.
— Големам дождь не помеха, — сказала она. — И греческий огонь в воде не гаснет.
Роберт Ансельм остался у окна. Выждав немного, Аш вернулась к нему.
Он проворчал:
— Они Карла-то хоронить собираются?
— А разве эти сукины дети нас оповестят?
— А от дока нет вестей?
Аш отвела взгляд от покрытой лужами полоски земли, видневшейся на той стороне рва: обломки штурмовых лестниц, трупы лошадей, пара человеческих тел. Должно быть, рабы, кому нужно возиться с похоронами рабов. Все одного грязно-серого цвета, все неподвижно…
— Роберто… что бы это ни значило, она — герцогиня.
— А я — король карфагенский, в зад его дышлом!
— Я слышала голоса Диких Машин, — Аш пристально смотрела ему в глаза. — В своей душе. И я их видела… я чувствовала, как они сотрясают землю у меня под ногами. И я видела лицо Флориан, и слышала их, Роберто — они пытались сотворить свое злое чудо — но им помешали. Не дали. Это она их остановила, наша Флориан. Тем, что превратила Геральдического Зверя бургундцев… в убоину.
На его лице, сколько она могла разглядеть под забралом, отразилось циничное недоверие.
— Я сама еще не понимаю, что это значит для Бургундии. Но… тебя там не было, Роберт.
Ансельм отвернулся. Теперь она видела его только в профиль, обращенный к окну. С обидой в голосе, он возразил:
— Знаю, так тебя и так, что не было! Я молился за вас! И я, и парни: Пастон с Фавершэмом, мы были на стене…
«Дожимать, или не стоит?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов